«Логики тут не ищите»

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность. Информация о наркотических средствах, психотропных веществах и их аналогах носит исключительно информационный характер и не является пропагандой их употребления.

Прошлое

Мир литературных запретов меняется — это чувствуется и в земле, и в воде, и в воздухе. В 2024 году «модной» проблемой книжной сферы были иноагенты и экстремисты. Библиотекарей волновало, как быть, например, с изданиями, вышедшими в серии, основанной Борисом Акуниным (признан иноагентом, террористом и экстремистом на территории РФ и заочно осужден на 15 лет лишения свободы). Как убрать книги с рейтингом 18+ подальше от детей, но так, чтобы взрослые могли до них добраться. Что говорить, если книга неофициально запрещена к выдаче. Официальных же запретов фактически не было. Книжная сфера мало интересовала власти: с протоколами и штрафами сталкивались онлайн-кинотеатры и стриминги.

Конечно, книги исчезали с полок, но это происходило вразнобой и без системы: в разных регионах и даже районах одного и того же города ситуация могла быть разной. Так, когда в одних библиотеках Петербурга сотрудники массово изымали пропаганду ЛГБТ (международное движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено на территории РФ), в других о таких практиках даже не слышали. Запрещенными издания становились «гадательно»: кто-то пользовался неофициальными списками, составленными торговой площадкой «Мегамаркет» или «Литресом», кто-то самостоятельно искал «нехорошие» тексты, кто-то убирал в спецхран лишь попавшие в центр скандала издания, а кто-то вообще был уверен, что в библиотеке «такие» книги едва ли найдутся.

То же касалось и других запрещенных тем. В некоторых библиотеках в 2023–2024 годах убирали с полок книги с нацистской символикой — то есть, например, с изображением Гитлера на обложке и даже со знаменитыми фото с первого Парада Победы. Но стоило проехать несколько остановок и оказаться в другом районе, как оказывалось, что там таких мер нет.

Последние два года ситуация такой и оставалась. Разве что какой-нибудь автор получал плашку иноагента и на его книги приклеивалась маркировка, или в центре скандала оказывалась новая книга — так произошло с «Левой рукой тьмы» Урсулы Ле Гуин, которую в конце 2025 года убрали из продажи книжные магазины, а потом изъяли с полок и библиотеки. Однако и тут нет единой системы: если поискать роман в электронном каталоге библиотек Петербурга, оказывается, что во многих местах она доступна (по крайней мере, официально), и только в некоторых — нет.

Все изменилось весной 2026 года. Настолько, что даже районные чиновники от культуры на внутренних мероприятиях, посвященных Общероссийскому дню библиотек, произносят слова вроде: «Сейчас появилось столько новых законов, а вы, библиотекари, достойно их отрабатываете». Что же случилось?

Настоящее: пропаганда наркотиков

1 марта вступили в силу изменения, внесенные в федеральный закон «О наркотических средствах и психотропных веществах». Суть в следующем: теперь нельзя распространять вообще никакую информацию о наркотиках, их действии, наркоторговле и так далее. Исключение — книги и другие издания, содержащие «оправданную жанром неотъемлемую часть художественного замысла информацию» на эту тему. Поэтому отдельный приказ Минцифры обязывает такие произведения снабжать особой маркировкой. Это касается всех изданий, вышедших после 1990 года. Важно понимать: переизданий классики приказ тоже касается, помечать надо абсолютно все, что вышло за последние без малого сорок лет. 

Приняты поправки были еще в 2024 году, но все равно стали для общества сюрпризом. Дело в том, что на этот раз за отработку новых правил взялся Российский книжный союз. Появился централизованный единый перечень подлежащих маркировке книг. В него попадают по заявке, прежде всего от издательств. А если сотрудники издательства что-то проглядели, то библиотека, специалист или кто угодно еще могут им указать на это. Тогда издатель обязан провести экспертизу и сообщить в РКС. То есть принцип такой же, как раньше: проверяйте себя сами. Однако на этот раз итог общий для всех.

Но это все внутренние дела. Общественность же поразили книги, попавшие в список. Помимо вполне ожидаемых произведений, скажем, Михаила Агеева, Ирвина Уэлша и Чака Паланика, там можно обнаружить «451 градус по Фаренгейту» Рэя Брэдбери, «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда или работу маститого советского и российского литературоведа Владимира Лакшина «Лев Толстой. Антон Чехов». Небольшая шумиха возникла и вокруг классических текстов Артура Конан Дойла о Шерлоке Холмсе: они обнаружились в списке, но потом были оттуда вычеркнуты на основании письма издательства. То же произошло и с еще несколькими названиями — например, тем же «Портретом Дориана Грея», романом Маргариты Симоньян «Вначале было слово, в конце будет цифра» и сразу несколькими произведениями Анны Джейн.

Однако, как ни радостно за фанаток «Твое сердце будет разбито», в тексте закона нет никаких исключений для классики. Исключения сделаны словно бы просто так, на глазок. По идее, рассказы о великом детективе вполне могут оказаться запрещены для детей. 

Собственно, это и есть самый тонкий момент: ни в поправках, ни в приказе Минцифры нет никаких возрастных ограничений для помеченных книг. А раз не сказано обратное, они сохраняют тот рейтинг, который им присвоило издательство. Ирвина Уэлша детям читать нельзя, Артура Конан Дойла — можно. Но «Ассоциация книгораспространителей», например, считает, что маркировка по умолчанию подразумевает повышение возрастного рейтинга до 18+. Поэтому библиотеки, за отсутствием иных распоряжений, зачастую просто приклеивают маркировку, и в их рабочих программах книги остаются «обычными», а вот книжные магазины на всякий случай не продают издания с треугольниками несовершеннолетним.

Как относятся к нововведениям читатели? Изредка посмеиваются над наклейками на классических произведениях, но в целом маркировок как будто не замечают. Брать книги с метками никто, насколько можно заметить, не опасается — предупреждения и восклицательные знаки не воспринимают всерьез даже пенсионеры. Там, где треугольная наклейка не повысила возрастной рейтинг, книги с маркировками не стали брать реже, чем до закона — впрочем, статистики пока нет.

На 18 мая 2026 года в списке РКС находятся 2344 издания. Названий меньше — многие встречаются в таблице не один раз благодаря переизданиям. Еще 58 были из списка убраны.

Настоящее: пропаганда ЛГБТ

Еще одно, даже более важное событие этой весны изменило книжную сферу. Речь об обновлениях в так называемом «деле издателей». В конце апреля генеральный директор «Эксмо» и еще несколько высокопоставленных сотрудников холдинга были задержаны. Насколько известно, все эти люди в итоге проходят свидетелями по открытому год назад, в мае 2025-го, делу против Popcorn Books. Уже закрытое ныне издательство обвиняют в продаже книг, содержащих ЛГБТ-пропаганду.

Сейчас задержанные отпущены, но книжное сообщество было сильно напугано самим фактом. Вскоре после этого, прямо в конце апреля, в библиотеки Петербурга стали поступать новые, ужесточенные требования сделать что-нибудь с литературой, которая потенциально может оказаться ЛГБТ-пропагандой. Теперь даже там, где лишь точечно убирали с полок оказавшиеся в центре скандала книги (например, «Лето в пионерском галстуке» (его авторы признаны иноагентами) и ту же «Левую руку тьмы»), пришлось отправлять на списание все книги из списка. Но какого, собственно, списка?

До сих пор библиотекари могли ориентироваться на перечни, которые составили сотрудники книготорговых площадок, или изобретать собственные. Но теперь и по этому вопросу есть общий список — во всяком случае, для библиотек Петербурга. О его происхождении так сразу не узнаешь: запретили — и все. Поэтому сказать, что происходит в других регионах, сложно. Наверняка можно сказать одно: петербургские библиотекари беспокоятся не зря. На самую популярную библиотеку Москвы, «Некрасовку», в начале мая составили протокол о пропаганде ЛГБТ. До сих пор государственные библиотеки по этой статье, настолько известно, не привлекали.

Итак, откуда взялся список? Рядовые сотрудники получают его от отделов обработки литературы, а те получают их от главной публичной библиотеки города — ЦГПБ имени Маяковского. Кто их составляет там, неизвестно, зато известно, что сразу после задержаний менеджеров «Эксмо» на библиотекарей давили с требованиями обязательно найти что-нибудь еще запрещенное, что можно добавить в список. Через некоторое время паника поутихла, списания не стали такими срочными, но судьба уже внесенных в перечень книг, — в средней библиотеке их от полутора до нескольких сотен изданий, — была решена.

Что же это за книги? Вместе с очевидными кандидатами на изъятие — например, «Песнью Ахилла» Мадлен Миллер, «Назови меня своим именем» Андре Асимана или «Комнатой Джованни» Джеймса Болдуина — под нож попали произведения, которые просто были написаны теми же писателями. Пример — Джеффри Евгенидис. В «Девственницах-самоубийцах» темы ЛГБТ нет, но они фигурируют в списке, вероятно, потому что там уже находится роман «Средний пол», по названию которого несложно догадаться о причине запрета (по сюжету пол героя спонтанно меняется сам собой, и ему приходится подстраиваться под новые обстоятельства).

Некоторые книги явно перекочевали из списка «Мегамаркета». Так, в него попали «Содом и Гоморра» и «У Германтов» Марселя Пруста — в том числе еще советские издания этих романов. Среди новых названий — такие разные тексты, как «Благословение небожителей» Мосян Тунсю, «Лисья нора» Норы Сакавич и «Голубое сало» Владимира Сорокина. Попали в список и «Тридцать три урода» Лидии Зиновьевой-Аннибал — первая в русской литературе лесбийская повесть, впервые изданная в 1906 году. Но среди книг, действительно посвященных ЛГБТ-тематике, встречаются и курьезы. «Маркиз и Жюстина» Олега Волховского — роман о БДСМ-отношениях между мужчиной и женщиной, а не об однополой любви, но за БДСМ штрафы уже были, так что, возможно, дело в этом. Объяснений или заключений к пунктам списка не прилагается, так что можно только гадать. Или вот «Стайлинг в Инстаграм» — она попала в список, вероятно, не из-за ЛГБТ, а из-за связи с компанией Meta, признанной экстремистской.

Другой случай — рассказ Олега Дивова «Между дьяволом и глубоким синим морем». Он издавался в сборнике консервативной направленности «Беспощадная толерантность», посвященном ужасам политкорректности. В антиутопических рассказах русскоязычных фантастов запрещают использовать мужской и женский род, всем приходится притворяться геями и асексуалами или же мир захватывают мигранты-насекомые. Текст Дивова немного отличается от большей части сборника и описывает не будущее, а прошлое. По сюжету идеология ЛГБТ и феминизм придуманы американскими политтехнологами во время холодной войны, чтобы развалить Советский Союз. Почему этот рассказ показался кому-то пропагандой квир-повестки, остается только гадать.

Но ни один читатель не обратил внимание на то, что «Беспощадная толерантность» исчезла с библиотечных полок. Самое заметное и обсуждаемое нововведение в списке — книги Фредрика Бакмана.

К трилогии «Медвежий угол» «возникли вопросы» еще в конце 2025 года. Книги отправили на проверку и сняли с продажи. Библиотеки, как и раньше в таких ситуациях, встали перед выбором: перестраховаться или подождать результатов экспертизы. Как правило, книги с полок убирали. А потом возвращали (или уже не стали возвращать) обратно: в феврале 2026 года проверка показала, что экстремизма в книгах нет. Тем не менее в списке предназначенных к списанию книг, который стали распространять по библиотекам Петербурга весной, трилогия Бакмана была.

Впрочем, чаще всего никакой проверки экспертов не нужно: хотя решения принимаются более или менее централизованно, процесс запрета книги остался теневым. Так выглядело исчезновение «Левой руки тьмы», которое оказалось заметнее прочих из-за известности и статуса автора. Ле Гуин как-никак классик, а роман издавался еще в Советском Союзе.

Кроме того, библиотекарей, как и простых читателей (например, в комментариях к новости на «Фонтанке»), смущает немотивированность запретов. Никого не удивляет изъятие из библиотек «Лисьей норы» Сакавич или «Фехтовальщиков» Пакат — это и впрямь романы с однополой любовной линией. Да широкий читатель с этими текстами и не знаком, и попросту не замечает их исчезновения. А тут любитель более мейнстримной литературы, желающий почитать классическую фантастику или одного из самых популярных в России зарубежных авторов, столкнулся с запретами, которых не понимает и обоснования которым ему не показывают.

Поэтому самое обсуждаемое исчезновение среди читателей библиотек — это Бакман. Реагируют люди с иронией или горечью: спрашивают, есть ли еще его книги на полках, а порой (особенно пожилые люди) делятся своими положительными впечатлениями от его творчества. Библиотекари в частном порядке иногда обсуждают причины того или иного запрета: мол, а его-то за что? Порой можно слышать, как коллеги им отвечают: «Логики тут не ищите».

Хотя, как и в случае с упоминанием наркотиков в книгах, логика вроде бы есть, и пояснить ее вновь взялся Российский книжный союз. Закон о пропаганде существует не первый год (среди несовершеннолетних — с 2013 года, полный — с 2022-го), а «международное движение ЛГБТ» признали экстремистским в 2023 году. Но только с лета 2025-го РКС начал давать разъяснения, какие же книги можно назвать пропагандой: вот, вот и вот. Входит ли это в компетенцию организации, отражает ли трактовка авторов постов текст закона и соответствуют ли книги из списка этим критериям — вопрос другой.

Будущее

Старику Скруджу, как известно, явились три духа Рождества: прошлого, настоящего и будущего. У нас весной 2026 года далеко не Рождество, но духи тем не менее являются. Проверки прошлого явно имеют облик Бориса Акунина. Нынешние запреты, сосредоточенные на пропаганде ЛГБТ, могли бы предстать в образе Фредрика Бакмана. Но рано или поздно нынешняя паника схлынет и ее сменит новая «мода». Чье же лицо мы увидим дальше?

Наверняка, конечно, сказать нельзя, но, возможно, дух запретов будущего будет походить на Джорджа Сороса.

Возможно, библиотеки начнут проверять свои фонды на предмет несоответствия книг традиционным ценностям (такой закон уже действует в кино). Но кулуарные слухи задают другое направление: книги, выпущенные экстремисткими организациями — например, «Мемориалом». Это не столь уж большая беда для библиотек, таких изданий не очень много. Действительно серьезная проблема — книги, закупленные по программе фонда Сороса. Даже те сотрудники, кто считает американского бизнесмена врагом России, признают, что его помощь, — хотя и, что важно, небескорыстная — спасла многие библиотеки по всей стране. Многие из книг, предоставленных фондом, — классические произведения или, например, такие тексты, как «Дневник Анны Франк». Если изъять книги, изданные, купленные и проспонсированные экстремистскими организациями, — счет списанных изданий пойдет уже не на сотни, а на тысячи. Поэтому проблема Сороса еще обсуждается. Но, если такое распоряжение все-таки будет спущено вниз, библиотекари ничего не смогут с ним сделать.