Во Франции есть понятие «rentrée» — означает оно постепенное возвращение к рабочим ритмам после августовских каникул. «Rentrée littéraire» — подборки книг для чтения в это непростое время. «Горький» решил перенять традицию и расспросил самых разных людей о том, с какими книгами они рекомендуют возвращаться в суровую реальность.

Анастасия Завозова, переводчик

Я могу порекомендовать две книги, которые пригодятся на случай, скажем так, послеотпускной депрессии. Одна действительно спасает от депрессии, другая помогает о ней на время забыть.

«Автобиография» Агаты Кристи
Где-то в этой книге Кристи пишет, что если бы она могла, как добрая фея, появиться у колыбели младенца и одарить его каким-то одним, но очень важным качеством характера, то она бы подарила ему жизнерадостность — the happy state of mind, если быть совсем точной. И именно жизнерадостности и полна эта книга. Разумеется, теперь есть несколько биографий Кристи, из которых мы знаем — которые, скорее, даже заставили нас узнать — что были в жизни Агаты Кристи и темные пятна, и черные дни, но ни одна из этих биографий, никакая вообще фактологическая точность и новые открытия не сравнятся с тем, как описала Кристи свою жизнь сама. Над викторианцами в эпоху Кристи уже принято было смеяться вовсю, но «Автобиография» — это отражение как раз той жизнерадостной, плотной и солидной части викторианской эпохи, с которой мы привыкли ассоциировать романы Кристи: любопытные старушки, непотопляемые вечные тетушки, последние выводы девиц в свет и ощущение собственной жизни как невероятного приключения. В этой книге все — от встречи двух потерявшихся матрон на похоронах королевы Виктории до внезапного кругосветного путешествия, которое предпринимают небогатые авантюристы Агата и Арчи, — вызывает улыбку, причем внутреннюю, от сердца, как будто отблеск жизнерадостности самой Кристи действительно заразен, что ли, и может спасти.

«Долина кукол» Жаклин Сьюзан
Есть два способа бороться с трудным периодом в настроении: найти что-то, заставляющее поверить, что жизнь не так уж и плоха (тогда это Кристи), и найти что-то, что заставит о жизни на какое-то время забыть. Во втором случае сойдет любая захватывающая книга с четко прописанным сюжетом и не совсем хэппи-эндом. Первое нужно для того, чтобы на некоторое время отвлечься от собственных проблем, второе — чтобы к концу книги все-таки о них вспомнить и, так сказать, сравнить. «Долине кукол» в этом году исполнилось 50 лет и то, что в 1966 считалось трэш- и травести-бестселлером, вылежавшись, вдруг стало классикой поп-культуры с ощутимым феминистским подтекстом: неважно, как ты выглядишь, за кем ты замужем и сколько у тебя норковых шуб, в жизни девушке стоит надеяться только на свой талант. История трех девушек из «шоубиза» — Анны, Нили и Дженнифер — невзирая на подчеркнутую плоскость и непритязательность языка книги, затягивает довольно серьезно. Это тот случай, когда нужно просто выйти из офиса в первый рабочий день — и забыть и о дне, и об офисе, и заодно расслабить натруженный мозг. При этом нельзя сказать, что книга уж очень дурно или глупо написана, несмотря на розовую обложку и россыпь таблеточек по тексту, сам роман обладает прелестным флером сериала Madmen: здесь есть место и модно одетым секретаршам, и атмосфере Бродвея конца сороковых, и прописанным схемам сотворения звезды из воздуха. В общем, по прошествии пятидесяти лет «Долина кукол» превратилась в почти что годный производственный роман (с привкусом нембутала), от которого собственная работа выглядит даже сносной.

Лев Оборин, поэт, критик

Перспектива вернуться на работу, в городскую жизнь книгочея вообще должна радовать: общественный транспорт остается одним из немногих мест для чтения, хотя скоро и этому пространственно-временному оазису придет капут (помню, как было радостно, что в Ленинской библиотеке нет интернета — тут же его туда и провели). Но если нужна дополнительная стимуляция, то я бы посоветовал нон-фикшн о том, сколько всего еще не сделано. Приятно здесь то, что заниматься этим, скорее всего, будете не вы, но зато знание об этом делает вас сопричастным. Я говорю, например, о серии книг проекта Edge — клуба, объединяющего крупных мировых ученых, специалистов в разных областях. Каждый год основатель Edge Джон Брокман задает этим ученым важный вопрос, на который они отвечают — каждый исходя из своих знаний и философии. На русском языке выходила книга «Во что мы верим, но не можем доказать» — собрание прогнозов и интуитивных догадок, иногда противоречащих одна другой. От разумной жизни на других планетах до преодоления скорости света, от наличия у всех людей основных ценностей и обязательств до безвредности мобильных телефонов, от бесконечности вселенной до распределенности разума. Невероятно увлекательно — но, к сожалению, книге не повезло с переводом и редактурой: здравствуйте, «радиация Хокинга» и «суперновая звезда». Поэтому, если вы читаете по-английски, то имеет смысл разжиться оригинальными книгами проекта Egde: Брокман задает глубокие вопросы. Последний по времени сборник озаглавлен «Что вы думаете о думающих машинах?», но есть и менее специальные: «Чего нам стоит опасаться?», «Что изменит все?» и «Какие у вас есть опасные идеи?».

Егор Михайлов, создатель телеграм-канала «Литература и жизнь»

В сентябре самое время читать что-нибудь про школу. Можно перечитать «Республику ШКИД», «Гарри Поттера», «Школу в Кармартене». А если хочется нового — хватайте «Волшебников» Льва Гроссмана: первые два тома с опозданием на пять лет вышли наконец в России. Это, с одной стороны, «Гарри Поттер», написанный фанатом Донны Тартт, с другой — темная версия «Хроник Нарнии», с третьей — библиофильский роман, набитый цитатами из Пруста и Геймана. Черт возьми, одно из заклинаний в книге носит имя Чхартишвили! В общем, секс, магия, рок-н-ролл — все, что нужно, чтобы не умереть от осенней тоски.

Рита Попова, продуктовый директор Hopes & Fears

Рената Адлер «Speedboat»
«He gets things wrong, but he gets them in detail», — пишет Рената Адлер об одном из героев своей книги. Speedboat — это книга, в которой постоянно что-то происходит. Здесь исключительно умные и иногда одинокие люди честно живут, обсуждают новости, говорят по телефону и периодически решают прилечь в надежде, что проблемы разрешатся сами собой. Это пособие по тому, как быть главным героем собственной жизни, может стать ненавязчивым чтением на пляже — а может пригодиться и после и сделать так, что вы сойдете с трапа самолета совсем другим человеком. Есть много причин читать Speedboat, но одна из главных — удивительное внимание к фактам повседневной жизни, единственной опоре протагониста в мире без времени и пространства. И хотя доставщики цветов, сбитые пролетающими самоубийцами, и кожаные кресла, вмещающие людей, как кошельки, — в большой степени примета жизни 70-х, и жизни американской, «Моторная лодка» удивительно хорошо читается здесь и сейчас. Сложно поверить, что отрывистая, афористичная манера Адлер, так напоминающая современные социальные сети, появилась задолго до того, как родился Марк Цукерберг.

Александр Иванов, издатель Ad Marginem:

Предполагается, что в отпуске часть людей вообще ничего не читала, только предавалась телесным удовольствиям. У них полностью голова освобождена от всего, и вопрос один — с чего начать потихонечку что-то читать хотя бы. Это первая группа. Вторая группа, наоборот, в отпуск брала толстенные романы или монографии по социологии и философии. И третья — основная — группа, для которой, что отпуск что не отпуск, ничего не изменилось.

Соответственно, первой группе, вообще ничего не читавшей в отпуске, для того чтобы погрузиться в напряженную городскую жизнь, можно порекомендовать такое по-своему забавное чтение — книгу Александра Бренера «Жития убиенных художников». Она очень напоминает тот момент в повести Носова «Незнайка», когда Незнайке дали кисти и краски, он нарисовал всех коротышек и устроил выставку. И все коротышки, пришедшие на выставку, очень смеялись над шаржами, пока не добирались до собственных портретов и не просили Незнайку убрать работу, потому что она неудачная. Бренер вылил помои почти на всех участников московской арт-сцены последних пятидесяти лет, там каждый найдет немножко гадостей про своих знакомых, иногда друзей, иногда самого себя, например. Книжка очень экспрессивная, и для взбодрения она очень хорошо подойдет.

Для второй группы населения, которая читала толстые книги и вообще устала от отдыха и чтения, я рекомендую несколько небольших по объему книжечек замечательного пермского издательства HylePress. Это фрик-проект мощнейший пермский, где пермские ребята занимаются самым модным, что только может быть, а именно философией — спекулятивным реализмом и тем, что вокруг. Они издали несколько книжек, в частности Бена Вударда «Динамика слизи: зарождение, мутация и ползучесть жизни». Это знаменитый проект британского издательства Zero Books, которое сделало популярным спекулятивных реалистов за счет того, что придумало классный дизайн книг и продавало их очень большими для философии тиражами. Во время летнего отдыха — особенно, знаете, на даче, где холодильник, например, испортился — обычно появляется слизь, и вот эта книжка и о философии расскажет, и заодно поможет восстановить в памяти приятные мгновения дачного коллапса.

Наконец, третья группа людей, для которых никакой разницы между отпуском и буднями нет и которые читают равномерно. Я думаю, им пора засесть за серьезные книги издательства «Кабинетный ученый». Оно выпустило здоровенный том под названием «Формальный метод», причем это первая часть трехтомника. Книга называется «Системы» — антология на тысячу страниц, где собраны тексты, известные и чуть менее известные, пяти представителей русского формализма: Виктора Шкловского, Сергея Эйзенштейна, Юрия Тынянова, Казимира Малевича и Алексея Гана — теоретика русского конструктивизма. Все это сопровождается интереснейшими вступительными статьями и комментариями. Это мощная книга, за которую самый раз взяться, пока не начались совсем тяжелые будни.

Александр Горбачев, редактор «Медузы» и создатель телеграм-канала «я просто текст»

Альфред Кох, Петр Авен «Революция Гайдара. История реформ 90-х из первых рук»
Когда люди после отпуска возвращаются в Россию, у них часто особенно остро встает вопрос «почему все так?». Эта книга дает на него неплохой ответ, хоть и вряд ли предусмотренный авторами: пытаясь с помощью прямой речи участников событий втолковать читателю, что либеральные реформаторы спасли Россию, Кох и Авен в итоге рассказывают историю людей, которые делали то, чего не могли не сделать, много ошибались и вообще не вполне понимали, как им быть с ответственностью за огромную страну. Два полезных послеотпускных плюса: Кох — прекрасный рассказчик, и книга на серьезную довольно тему читается как сборник застольных бесед; кроме того, начинать ее можно с любой главки (каждая из них — интервью с тем или иным членом правительства Гайдара), что полезно, когда ни на что не хватает времени и все время отвлекаешься. Отдельные фрагменты могут даже дополнительно примирить с возвращением на родину — например, рассказ покойного ельцинского министра обороны Павла Грачева о том, как его звали в Америку на почетную пенсию, но он не поехал, потому что там «на *** некого послать, шашлык пожарить негде».

Читайте также

«Шевчук взял свое дело из рук Шостаковича»
Соломон Волков о «Диалогах с Бродским», Евтушенко, мифах и социальном пафосе музыки
16 сентября
Контекст
Плесень, судовой журнал, Вавилонская библиотека
Лучшие ароматы, которые пахнут книгами
16 сентября
Контекст