Камерный и бессмертный

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Настоящий материал (информация) произведен, распространен и (или) направлен иностранным агентом Никитой Анатольевичем Смагиным либо касается деятельности иностранного агента Никиты Анатольевича Смагина.

Что ассоциируется у вас со словом «комиксы»? Спайдермен, Супермен, может быть, манга? Сатрапи предпочитала говорить именно «комиксы», а не «графические романы». В этом, казалось бы, легком и общедоступном жанре она смогла сделать то, с чем, казалось бы, не справились тома более серьезной литературы. Она смогла показать нам свой Иран. 

Каким же выглядит Иран имени Маржан Сатрапи? Это рисованная черно-белая страна, где люди живут, радуются жизни и страдают, женятся и умирают на фоне драматических исторических событий. 

И эта картинка существует не сама по себе. Это всегда взгляд молодой девушки по имени Маржан — мир, увиденный ее глазами. Если в «Персеполисе» она ведет рассказ от первого лица с самого начала, то в «Цыпленке с черносливом» мы понимаем это не сразу. Но рано или поздно она сама выходит на сцену — это ее уши слышали эти истории, ее глаза увидели этот мир, а ее руки буквально трогали этих людей. Все герои в ее комиксах живые и настоящие, отчего все происходящее немного отдает документальной драмой. Но главные действующие лица неизбежно трогательны и близки, потому что Маржан любит их, переживает за них и вспоминает их с теплом в душе. И это теперь наша любовь, ведь мы видим этот мир ее глазами.

Многие находят в комиксах Сатрапи феминизм или деколониальную оптику. Я же вижу там любовь к бабушке, покуривающей сигареты; круглые от восторга глаза от рассказов о героических подвигах дяди Ануша; игривый, но искренний интерес к рассказам о сексуальных похождениях подруг мамы и бабушки: они заперлись от мужчин после общей посиделки и теперь весело перешептываются, делятся сокровенным и попивают чай. 

Иран Сатрапи — прежде всего бытовой. Переворот при Мосаддыке, свержение шаха, Исламская революция — все это фон, на котором происходит главное: всеми красками играет человеческая жизнь. Простая и трогательная, смешная и трагичная. Но именно жизнь в своих мелочах — это и есть главное таинство, к которому допускает нас Сатрапи в своих комиксах. 

Иранские будни при этом не приукрашиваются. Здесь детям дают опиум, чтобы успокоились и не кричали. Здесь муж не любит жену, но мечтает о сиськах Софи Лорен. Девушки теряют девственность и переживают из-за этого, родители любят одних детей больше, а других меньше, ну, а сами дети толстеют, ругаются, смеются и пердят. 

А еще в этом мире иранцы постоянно, бесконечно и самозабвенно сплетничают. 

«Обсуждать других за глаза — отдушина сердца», — говорит бабушка Маржан. Кстати, она же советует Маржан употреблять опиум, чтобы «взгляд был соблазнительнее».

Сатрапи любит этот мир. Она родилась и выросла в этом мире. Она часть этого мира. Мира, которого для нее больше нет, который ей пришлось покинуть. 

Феномен Сатрапи символизирует главную, как мне кажется, особенность человеческого таланта — искренность. Только так истории получаются настоящими. Только так твой мир на бумаге сможет впечатлить других, оставить внутри них неизгладимый след. Только если автор по-настоящему восхищается тем, о чем пишет, тем, что он делает. 

Показательно, что у Сатрапи плохо получилось реализовать себя в других жанрах. Большинство ее фильмов не про Иран оказались в лучшем случае проходными. Она не режиссер вообще, не мультипликатор-универсал, не художник на все случаи жизни. Только один феномен рождал теплоту внутри нее, и только его она была способна описывать так, что смех и слезы у аудитории появляются практически одновременно. Это Иран, за который она была номинирована на «Оскар» и получила Приз жюри Каннского кинофестиваля. 

И даже Иран она любит не вообще. Не горы и пустыни, поэтов и великую историю. Нет, она любит другое: она любит людей. Да и то не всех сразу, но своих близких. Это и есть для нее Иран. Посиделки в гостиной и сплетни с бабушкой — вот Иран Маржан Сатрапи. И надо сказать, это очень иранский взгляд на собственную страну. 

И, конечно, это очень грустный Иран. Ее близкие умирают и уезжают, их убивают и сажают в тюрьмы. Но главная трагедия в том, что она сама вынуждена покинуть этот Иран. Оставить то, что любила больше всего. И этот надрыв чувствуется как в произведениях, так и в самой жизни Сатрапи. Ее успех в эмиграции и удачная личная жизнь так и не смогли затмить эту боль. Она так и осталась прежде всего иранкой, не по своей воле оставившей свою страну. И все остальные идентичности шли уже потом. 

Грустным этот Иран стал еще и потому, что это мир людей, проигравших битву за свою страну. Они принадлежали к ее светской интеллектуальной элите. Эти люди ненавидели шаха и увлекались марксизмом. Во многом именно они сделали революцию в Иране в 1979 году, то есть были одной из ее движущих сил. Они с восторгом и надеждой встретили крах шаха. Но они же оказались в числе первых пострадавших, когда репрессии шаха сменились репрессиями пришедших к власти исламистов. Да, левые были не менее важной силой в иранской революции, чем исламисты, но имам Хомейни со своими сподвижниками быстро вытеснили их с политической сцены. В итоге революция из общеиранской стала исламской. 

Репрессии 1980-х в Иране не были тотальными. Кого-то, как дядю Ануша, бросили в тюрьму и казнили, а другим дали возможность жить в стране дальше. Вот только для многих из этих людей жизнь в Исламской Республике оказалась почти невыносимой. Поэтому тысячи из них покинули страну. К ним относится и Сатрапи, которая далеко не сразу, но все же приняла решение уехать из Ирана навсегда. 

Эти люди проиграли борьбу за власть. Они проиграли борьбу за свою страну — определять, что здесь правильно, а что нет, теперь будут другие. Но именно эти люди подарили миру самые яркие произведения иранской литературы, созданные в XXI веке. Азар Нафиси — «Читая „Лолиту“ в Тегеране», Махбод Сераджи — «Крыши Тегерана» и, конечно, «Персеполис» Маржан Сатрапи. Все эти книги пронизаны эмигрантской болью и ностальгией по своей стране. И все они останутся в истории литературы. Зато так и не появилось ни одной по-настоящему заметной и признанной книги или кинокартины, пропагандирующей идеалы Исламской революции. 

Того мира, который описывает Сатрапи, давно уже нет. Мир чайных застолий и сплетен, в котором живут ее герои, умирает вместе с бабушкой в 1996 году. Но сама Сатрапи сделала этот маленький и камерный Иран бессмертным. В него можно заглянуть, его можно даже потрогать. Для этого достаточно открыть комиксы Сатрапи, и вы узнаете о любви всей жизни музыканта Насера Али, послушаете рассказы бабушки о том, как она помогала подружкам решать семейные неурядицы, проникнетесь оптимизмом марксиста Ануша и пообщаетесь с самой Маржан. Вон она уже готовит самовар для оставшихся гостей. Сейчас они сядут в круг и начнут сплетничать… Правда, здесь остались только женщины — мужчин они выгнали в соседнюю комнату! Но так уж и быть: даже если вдруг вы оказались мужчиной, Маржан сделает в этот раз исключение и позволит вам услышать эти разговоры.