Борода не нужна

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Кася Денисевич, «Озеро»

Я очень ценю и дословно помню некоторые разговоры с Александром Ивановым, но важнее всего для меня оказался один написанный им текст. Это были первые месяцы моей работы в А+А, детской линейке «Ад Маргинем» и ABCdesign. Мы сдали в печать первую книгу, которую я начинала вести еще как консультант — графический роман Кати Гущиной «100 причин, почему плачет Лев Толстой». Мы делали книгу долго, не без сомнений и разногласий. Она должна была приехать из латвийской типографии в марте 2022 года. Это была сложная зима, я все время ревела — не по новостям из большого мира, а по своим в общем-то мелким причинам. Видимо, космос в некоторые моменты умеет синхронизировать макро- и микродвижения. К выходу комикса о Леве-реве Александр Терентьевич написал текст для журнала Ad Marginem, который не имел прямого отношения к новинке детского импринта: он говорил о пресуществлении воды в слезу, о «слезном даре» в православном богословии, о «тайных движениях души, блуждающей среди других душ» и пересказывал эпизоды «Войны и мира», в которых герои Толстого плачут. Я тогда раз восемьдесят перечитала эту небольшую заметку и хотела бы еще раз поблагодарить Сашу за разрешение иногда просто разреветься.

Любовь Беляцкая, «Все свободны»

Наверное, для многих Александр Терентьевич прежде всего основатель одного из самых влиятельных издательств в стране. 

Ad Marginem много лет не просто издает важные книги, а задает тренды — делает частью повседневного чтения то, что еще недавно казалось территорией университетов и узких специалистов.

Но мое знакомство с Александром Терентьевичем при этом сразу было очень простым. Нас когда-то представил друг другу Борис Александрович Куприянов на non/fiction, а потом мы пошли вместе выпивать в Центральном доме художника. И дальше все было примерно так же. На одной из ярмарок мы увидели Алекса Керви — и совершенно без всякой дистанции пошли знакомиться и фотографироваться, как обычные фанаты. Мне кажется, я именно за такие моменты особенно люблю людей книжного мира: сколько бы за человеком ни стояло книг, идей, институций и десятилетий работы, все равно можно просто вместе обрадоваться встрече с кем-то интересным.

Мне вообще кажется, что это важное свойство самых крутых интеллектуалов: им не нужно специально усложнять и запутывать публику. Наоборот, они делают сложное доступным, а чтение Барта, Делеза или Фуко — чем-то совершенно нормальным. Открывать новое, интересоваться непонятным, постоянно учиться — хорошим тоном.

Вот это Александр Терентьевич и сделал — и продолжает делать — для очень многих из нас. С днем рождения! Здоровья, сил и еще очень многих книг.

Максим Сурков, «Циолковский»

Когда я впервые увидел Александра Иванова и познакомился с ним, ему было меньше лет, чем мне сейчас, из чего можно сделать вывод, что влияние Александра Иванова на мою персону довольно продолжительное. Но тут важнее не длительность этого самого влияния — интеллектуального, культурного и прочего, — а его интенсивность. С этим всё, так сказать, на высоком уровне, так как если начать всматриваться в себя, то без особых затруднений обнаружится много такого «ивановского»: книги, темы, словечки, шутки. Думается, что здесь я не одинок и распасовка «иванизмов» в беседах — это обычное в нашей среде явление. Зачастую кажущееся вроде бы необязательным, легким и поверхностным интеллектуальное воздействие в силу своей летучей, стремительной природы оказывает большее воздействие, чем так называемое строгое, серьезное и фундаментальное. И в этой связи, как благодарный реципиент «ивановианства», я хотел бы пожелать Александру Терентьевичу долгого, счастливого, плодотворного и концентрированного нахождения в том духовном пространстве, которое он выбрал сам и блики которого достаются и нам.

Марина Каменева, «Москва»

Дорогой Александр!

На протяжении многих лет нас объединяет общее дело.

Мы с большим уважением относимся к издательству Ad Marginem и к вам — его основателю.

В то время, когда большинство издателей стремились выпускать популярную литературу, вы обратились к редким интеллектуальным и философским книгам и этим завоевали авторитет у нас и у наших покупателей.

Поздравляем вас с юбилеем!

Пусть сохраняется все прекрасное и доброе, что приносит вам радость!

Пусть рождаются новые вдохновляющие замыслы и проекты!

С искренним уважением и дружбой,

Марина Каменева и все «москвичи» 

Борис Куприянов, «Фаланстер»

Не так-то много у нас учителей в профессии. «Академиев» книготорговли и техникумов нынешние книжные спекулянты не заканчивали. Мне очень повезло: моими учителями были Александр Иосифович Гантман, Джеймс Даунт, Вальтер Кениг и, конечно, Александр Терентьевич Иванов. Учился я плохо, как водится, но пытался понять, что и как делают. Как плохой ученик, не могу применить и сотой части того, что узнал. Но вот с Ивановым дело обстоит не совсем так. Я не издатель, не дай бог. Он учит меня любить и анализировать текст, учит понимать прочитанное и применять его.

В человеческой культуре есть некий архетип «мудреца». Такой бородатый, седой как лунь старик, высказывающий «мудрые» сентенции, на поверку оказывающиеся банальностями, торжественным голосом, неторопливо, с расстановкой. Видал я несколько очень умных людей, они по-другому выглядели. Пожалуй, лучше отказаться от образа «мудреца», хранителя и ретранслятора «мудростей», а ценить выше мыслителей. Людей, которые не выдают окончательные фразы, а, напротив, показывают ход своих мыслей, приводящих к тем или иным результатам.

Для меня такой мыслитель Александр Терентьевич Иванов. И я счастлив, что иногда могу следить за линией его рассуждений, даже если не согласен с выводами. Пути рассуждений могут быть интереснее, чем их результат.

А борода вовсе не обязательна этому остроумному, порой резкому и очень молодому на самом деле семидесятилетнему человеку.

Валентин Матвеенко, «Игра слов»

Для себя знакомство с Александром Ивановым я отношу к наиболее важным и, наверно, определяющим в жизни. Это было восемь лет назад, в самом конце сентября 2018 года. Тогда я только заканчивал аспирантуру и работал исполнительным директором Центра современной культуры «Хлебозавод» во Владивостоке. Как и во всякой культурной институции, у нас был небольшой книжный магазин, а потому время от времени мы приглашали выступить у нас ученых, философов, издателей. Так, по рекомендации Валерия Анашвили во Владивостоке оказался и Иванов с несколькими выступлениями — кажется, о Беньямине и издательских планах.

Помню, как меня завораживали Сашины рассказы о книгах, авторах, о едва различимых линиях между ними, как он вплетал тот или иной титул в целую систему метафор, образов и отсылок. Это умение переплетать между собой вещи, казалось бы, чуждые друг другу, меня тогда глубоко впечатлило и поселило в голове желание научиться так же. Укрепило его и подаренная им «Книга непокоя» Пессоа: мне чудилось, что я даже находил параллели между тем, как Пессоа выстраивал свои альтер эго, и тем, как Саша выстраивал свои истории о книгах.

Спустя пару недель после нашего знакомства я уехал в Японию, где по Сашиному наставлению познакомился с философом Женей Блиновым, со временем ставшим моим близким другом. Блинову Иванов тогда тоже написал и сказал познакомиться со мной, потому что, по его мнению, нам было что обсудить. Когда мы встретились — это было в парке Уэно, — мы отправили Иванову фотографию: мол, наказ выполнен. С тех пор стало традицией отправлять ему такой снимок, когда мы видимся. И каждый раз это мне напоминает о необходимости уметь и любить проводить такие случайные линии не только в книгах, но и в жизни.

Михаил Иванов, «Подписные издания»

Саша не только человек с выдающейся фамилией, но и фантастический пример истинного книжника. В те редкие моменты, когда нам доводилось общаться, я всегда видел искреннюю заинтересованность в собеседнике. Это невозможно подделать. Особенно в самом начале моего профессионального пути меня удивила эта его небезразличность к довольно случайному прохожему в мире книг. Наш именинник — олицетворение того «трушного» книгоиздания, которое многие из нас в силу возраста не успели познать, но код которого впитали через его книги, беседы, статьи. Дай нам Бог сохранить в себе любовь к своему делу так, как это удается Александру. Пару раз я видел его в букинисте «Академия», где он, как ребенок в магазине паровозов, просто светился от счастья.

Будучи абсолютной легендой книжного рынка и безусловным авторитетом, Саша сберег в себе достоинство, остался настоящим гражданином и большим защитником книжных людей в самые трудные для них времена. Я знаю об этом не понаслышке. Здоровья, новых очень сложных книг и еще не одного поколения профессионалов, вдохновленных тобой!

Евгений Коган, «Бабель»

Не знаю других издателей, которые каждый день своей многолетней деятельности вызывали бы такую богатую гамму чувств — от яростного раздражения до абсолютного восхищения. Некоторые изданные Ad Marginem книги лично я бы не хотел видеть как минимум в собственной библиотеке, а без других буквально не могу представить себя, и вторых значительно больше. Сделать из интеллектуальной литературы на русском языке бестселлеры — это надо постараться. У Иванова получилось, и спасибо ему — и за эти книги, и за то, что смог сделать их модными.