Аннотации к переводам: «Загадка Эндхауза» Агаты Кристи

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

«Загадка Эндхауза» Агаты Кристи

Peril at End House by Agatha Christie

Рецензия Анастасии Болховской

* * *

О книге

«Загадка Эндхауза» (другой вариант перевода — «Преступление на вилле „Энд“») — шестой роман Агаты Кристи об Эркюле Пуаро. В нем прославленный сыщик в который раз пытается оставить расследования, уйти в отставку и наконец-то вздохнуть полной грудью. Кабачки он пока не сажает, но отдыхает в прибрежном городке Сент-Лу, «жемчужине морских курортов»*. С поиском преступников покончено, надо дать молодым шанс, и даже письмо от министра внутренних дел с просьбой о помощи не может заставить Пуаро оторваться от заслуженного отдыха. Но вот незадача — мимо скучающего сыщика проносится пуля. Через мгновенье Пуаро встречает Ник Бакли, молодую и слегка бесцеремонную девушку, живущую в Эндхаузе — доме на мысе. Ник Бакли уходит, не заметив, что оставила шляпку. Она также не замечает, что в ее шляпке — дырка от пули. Но Пуаро замечает все. Он вновь встречается с Ник и узнает от нее, что за последние пару дней с ней произошли «несчастные случаи»: картина чуть не свалилась ей на голову во сне, большой булыжник пролетел, едва не задев ее, у машины отказали тормоза. Пуаро уверен: девушке грозит опасность. Он подозревает всех: друзей Ник, ее кузена, двух австралийцев, снимающих лодж рядом с Эндхаузом, прислугу. И пока он всеми силами старается защитить Ник, убивают ее кузину Мэгги. Разгадка преступления, как всегда у Кристи, оказывается совершенно неожиданной.

* * *

Коротко о переводах

У детективов подпорченная репутация. Их часто воспринимают как «несерьезную» литературу: книги, которые читают в поезде или на пляже, после рабочего дня, чтобы отвлечься и не слишком напрягать серое вещество. Кажется, что в детективах нечего вычитывать: одолел главу про труп, перелистнул несколько страниц — и вот уже знаешь, кто убийца. Такое отношение к жанру разделяют некоторые читатели, литераторы и даже переводчики. В 1965 году Нора Галь во внутренней рецензии на роман Кристи «Печальный кипарис» сетовала на читательские вкусы, называя детектив «увлекательным чтением», которое читатель «не всегда отличает от чтива», а издатели потакают такому дурному вкусу и печатают «без разбору роман за романом Агаты Кристи»*.

При этом детектив был и остается одним из самых популярных литературных жанров. Детективы читают, переиздают и переводят по всему миру. По данным ЮНЕСКО, Агата Кристи является самым переводимым автором в мире. По количеству переводов она обходит Оскара Уайльда, Марка Твена, Чарльза Диккенса и даже Уильяма Шекспира.

Романы Кристи — не просто истории об убийстве и поимке преступника. Большое внимание в них уделяется не только детективной интриге, но и языку. Для Кристи важны английские реалии, речевые характеристики персонажей, их социальные различия и особенности общения. Ее книги глубоко укоренены в английской культуре, поэтому переводить Кристи как «просто детектив» невозможно: при таком подходе из текста исчезает значительная часть того, что делает его именно романом Агаты Кристи. Три существующих перевода, каждый по-своему, позволили Агате Кристи и ее гениальному маленькому бельгийцу «заговорить» на русском языке.

Перевод Екатерины Коротковой (1965)

Роман «Загадка Эндхауза» был одним из немногих произведений Кристи, опубликованных «без разбору» в советские годы. Перевод Екатерины Коротковой, вышедший в 1965 году в журнале «Вокруг света», — это перевод своего времени, литературный и гладкий, в нем реалии и идиомы иногда сохраняются и объясняются, но чаще заменяются на знакомые русскому читателю. Он однозначно может считаться успешным: переиздавался в двадцати шести изданиях и до сих пор является самым популярным переводом этого романа. Настолько популярным, что перевод Коротковой дважды выходил под чужим именем: в 2008 году в «переводе» Елены Нетесовой в издательстве «Эксмо» и в 2013 году в том же издательстве в «переводе» А. Ганько.

Перевод И. Чигвинцевой (1991)

Перевод И. Чигвинцевой вышел в 1991 году в Риге в издательстве «Ракстниекс» и с тех пор ни разу не переиздавался. Существовала ли когда-нибудь переводчица с именем «И. Чигвинцева», сказать непросто, так как больше книг под таким именем никогда не выходило, и само издательство, активно работавшее в 1991 году, вскоре перестало существовать. В те перестроечные времена издательства появлялись и исчезали, переводы делались быстро, не всегда профессионалами и не всегда качественно. В переводе И. Чигвинцевой часто встречаются смысловые ошибки, кальки и опущения.

Перевод Натальи Екимовой (2015)

Перевод Натальи Екимовой вышел в издательстве «Эксмо» в 2015 году и переиздавался еще шесть раз. В отличие от «переводов» Е. Нетесовой и А. Ганько, позаимствованных издательством «Эксмо» у Екатерины Коротковой, перевод Екимовой самостоятельный и качественный. Екимова чаще сохраняет английские реалии и дает содержательные и исчерпывающие комментарии. Это внимание к реалиям оригинала соответствует современной переводческой норме. Тем не менее иногда Екимова допускает вольности. Она не искажает смысл и чаще держится к англоязычному тексту ближе, чем другие переводчики, но порой добавляет от себя что-нибудь, чего нет в оригинале, как правило, для «оживления» текста.

* * *

Сравнение переводов

Порой авторы подбрасывают переводчикам «задачку» — выносят в заглавие романа фрагмент текста, добавляя к нему некий смысловой компонент. Так поступает и Кристи в «Загадке Эндхауза». Пуаро знакомится с Ник Бакли и узнает, что та живет в стоящем на отшибе доме, который из-за его расположения называют End House, буквально — «Дом на краю».

Оригинал

It looks rather eerie and imposing standing there by itself far from anything.

„It’s called End House“, said the girl.

Перевод Екатерины Коротковой (1965)

— У него такой мрачный и внушительный вид, — добавил я, — наверно, оттого, что он стоит на отшибе.

— Он так и называется: «Дом на краю», — сообщила девушка.

Перевод И. Чигвинцевой (1991)

— Он на отшибе, — сказал Пуаро, — и выглядит довольно мрачно и импозантно.

— Вилла «Энд», — произнесла девушка.

Перевод Натальи Екимовой (2015)

— Да, жутковато смотреть, как он стоит там совсем один, на краю обрыва, хотя вид, конечно, впечатляющий.

— Он и называется Эндхауз, — сказала девушка.

* * *

Подробнее о переводах

В романах Кристи «английскость» занимает важное место. Это объясняется тем, что место действия (даже если события романа происходят за границей), персонажи, их поведение, стиль речи (в том числе и самого рассказчика) и культура представлены как «истинно английские», поэтому сохранение реалий оригинала обязательно для передачи духа романов Кристи.

С другой стороны, главной чертой Пуаро является его «неанглийскость». Его образ в оригинале постоянно напоминает англичанину, что перед ним иностранец. То внимание, которое Пуаро уделяет английским идиомам, его привычки, хвастливость, высокомерие и аккуратность, — все это характеристики, которые в то время соответствовали стереотипным представлениям англичан о французах. От того, сохранены ли эти особенности в переводе, напрямую зависит, останется ли Пуаро в переводе чужеземцем среди англичан или превратится в обычного английского сыщика.

Перевод Екатерины Коротковой (1965)

Прочитав перевод Коротковой, легко понять, почему он раз за разом переиздается и все еще пользуется популярностью: в нем хорошо сохранены ироничный тон Кристи, юмор в диалогах и характеристики главных персонажей — высокомерность Пуаро и наивность Гастингса:

„Poirot, ” I said. „I have been thinking.“ „An admirable exercise, my friend. Continue it.“

— Пуаро, — сказал я. — Я только что думал…
— Очаровательное занятие, мой друг. Не гнушайтесь им и впредь.

Не менее живо Короткова передает речевые характеристики второстепенных персонажей. На фоне остальных героев речь Ник Бакли звучит более свободно, непринужденно и современно. Это соответствует ее характеру: Ник должна производить впечатление раскованной молодой девушки, которая говорит, что думает, и не особенно следит за тем, насколько ее речь соответствует нормам поведения, принятым в английском обществе.

Disapproving of a person doesn’t keep you from having a pash for them.

Ну втюриться-то можно и в того, кого не одобряешь.

Yes, that’s it. He said if you died intestate, the Crown pinched a lot and that would be a pity.

Он мне сказал, что если я умру без завещания, то государство почти все загребет себе, а это все-таки обидно.

Там, где в оригинале встречаются сленговые и разговорные выражения, Короткова в большинстве случаев использует соответствующие им выражения на русском языке. Слова «втюриться» и «загребет», которыми разговаривает в ее переводе Ник, и спустя много лет считываются как более развязные и свободные.

Однако та самая «английскость», которая свойственна Кристи, в переводе Коротковой немного сглажена. Особенно это заметно при передаче культурных реалий. В некоторых случаях они заменяются на более знакомые русскому читателю или сопровождаются пояснениями, которые помогают понять общий смысл, но не всегда позволяют восстановить контекст оригинала в полном объеме.

Must be a fine fellow. That sort of thing makes one feel it’s a good thing to be an Englishman after all. „It consoles for the defeats at Wimbledon, ” said Poirot.

— Славный, должно быть, парень. Когда вспоминаешь о таких, чувствуешь, что быть англичанином в конце концов не так уж и плохо.
— Не так обидны поражения в Уимблдоне? — заметил Пуаро.

(Примечание переводчика: Уимблдон — место спортивных соревнований.)

В этом фрагменте Пуаро в очередной раз подтрунивает над Гастингсом и упоминает теннисный турнир Уимблдон и связанные с ним поражения. Для русского читателя реалия может быть непонятной и поэтому требует пояснения в переводе. Примечание «Уимблдон — место спортивных соревнований», конечно, помогает сузить значение слова «поражение» до спортивного контекста, однако не раскрывает ситуацию в полной мере. На самом деле, когда роман вышел в свет (1932), в мужском турнире в Уимблдоне уже несколько лет подряд побеждали французы, поэтому шутка важна, чтобы в очередной раз показать читателю, что у Пуаро с «английскостью» слегка натянутые отношения.

Indeed Poirot was as jumpy as the proverbial cat.

Он не находил себе места: ни дать ни взять тот пес, который принюхивается, откуда ветер дует.

При переводе идиомы Короткова создает новое выражение, соединяя образ животного с существующим фразеологизмом «откуда ветер дует». Однако выражение «откуда ветер дует» несколько смещает смысл оригинала. В русском языке оно связано с пониманием причин происходящего или поиском виновного. Между тем во второй главе Пуаро еще ничего не понимает и даже не может предположить, кто стоит за готовящимся преступлением. Напротив, он, подобно кошке из оригинальной поговорки («As jumpy as a cat on a hot tin roof» — буквально «нервно вздрагивающий, подобно кошке на раскаленной крыше») находится в постоянном напряжении, потому что опасается за жизнь Ник и не может предотвратить возможное покушение. Поэтому образ, созданный Коротковой, неверно передает состояние Пуаро в этом эпизоде.

Перевод Коротковой можно считать удачным именно с точки зрения его читательского восприятия. Он не всегда полностью сохраняет культурную специфику оригинала, зато хорошо передает его настроение, динамику диалогов и характеры героев. Отдельные реалии и идиоматические выражения становятся менее «английскими», однако взамен текст приобретает естественность и доступность для русскоязычного читателя. Вероятно, именно сочетание этих качеств и позволяет переводу оставаться актуальным и спустя десятилетия после публикации.

Перевод И. Чигвинцевой (1991)

Перевод И. Чигвинцевой наименее удачный, поскольку содержит большое количество ошибок и опущений. Здесь «походка вразвалку» может превратиться в «тележку на колесиках», существующий город Тависток — в выдуманный Таблстон, а гениальный Пуаро — в недалекого старичка. Эти ошибки не всегда кажутся значительными, если рассматривать их по отдельности, однако в совокупности они заметно меняют восприятие романа. Чигвинцева последовательно опускает важные для оригинала культурные и языковые элементы: иногда дословно переводит их, оставляя без необходимых пояснений, а иногда просто убирает их из текста.

Особенно заметно это на примере перевода речи Пуаро. В переводе Чигвинцевой речь бельгийского сыщика практически полностью лишается своей чужеземности. Французские вставки, которые постоянно напоминают читателю о происхождении Пуаро, просто переводятся на русский язык. При этом перевод не всегда оказывается точным.

But to me the natural thing seems to have a coiffure high and rigid-so-and the hat attached with many hat pins-la-la-la-et la. He executed four vicious jabs in the air.

— Для меня, скажем, высокая и прочно сооруженная прическа — вещь более естественная, чем свободно спадающие волосы. Но на такую прическу шляпку крепить нужно множеством шпи­лек: ля-ля-ля и ля! — Он изобразил четыре резких колющих удара в воздухе, как бы втыкая шпильки.

У Чигвинцевой вместо французского наречия «здесь» (là), произнесенного четыре раза, Пуаро внезапно начинает петь: «ля-ля-ля и ля!». В результате образ великого сыщика меняется, он выглядит комичным и нелепым.

„There are some pleasures, ” I said, coldly, „that it is good for you to do without.“
„You mean?“
„The pleasure of refusing to answer questions.“
„Ah c’est malin.“
„Quite so.“

— Вам ведь доставляет удовольствие, — проговорил я су­хо, — вам приятно…
— Что именно?
— Не отвечать на мои вопросы.
— Это скверно?
— Да уж.

У Чигвинцевой «c’est malin» (фр. «умно») превращается в «Это скверно?». Из-за этого исчезает не только французская реплика как элемент «неанглийскости» речевого портрета Пуаро, но и меняется функция реплики в диалоге. В оригинале Пуаро отвечает на замечание Гастингса легко и иронично, а в переводе реплика повисает в воздухе. Убирать французские вставки при переводе Кристи бессмысленно, ведь Пуаро — чужеземец, который смотрит на английское общество со стороны.

Чужеземность Пуаро проявляется не только в использовании французского языка. Его речь сопровождается и шутливыми нападками на английскую культуру. Как, например, здесь:

In my own apartment I will consume some brioches and some chocolate eclairs (so called) which I had the foresight to buy at a confectioners.

Предусмотрительно я купил в кондитерской несколько бриошей и шоколадных эклеров. Вот и съем их у себя в номере.

В оригинале Пуаро иронизирует над английским вариантом эклеров, называя их so called eclairs — «так называемыми эклерами». Французская культура здесь противопоставлена английской: французы наполняют эклеры заварным кремом, а англичане используют для этого взбитые сливки. Чигвинцева здесь просто опускает пренебрежение Пуаро к гастрономическим предпочтениям англичан.

Интересно, что в этом переводе исчезает не только «неанглийскость» Пуаро, но и «английскость» всего остального: окружающих Пуаро персонажей, географии Англии. Разные культуры Европы становятся однородными — кажется, что у Чигвинцевой нет ни Франции, ни Бельгии, ни Англии. Ее Пуаро, Гастингс и все-все-все существуют в каком-то искусственном вакууме, выдуманной не-Англии.

Но больше всего образу Пуаро вредит не перевод французских вставок и не опущение его колкостей в адрес англичан. Сильнее всего образ гениального сыщика разрушает непоследовательность и ошибки в суждениях, которыми наделила его Чигвинцева. Ведь детектив можно рассматривать как a battle of wits, битву умов, где читатель сталкивается с умом, превосходящим его собственные интеллектуальные возможности, и пытается, имея на руках те же улики, что и сыщик, разгадать преступление (и чаще всего проигрывает). Но если сыщик непоследователен, если его реплики противоречат событиям романа и их логике, читатель вправе усомниться: а так ли хорош этот Эркюль Пуаро?

We exclude for the moment homicidal mania. Because I am absolutely convinced that the solution of our problem does not lie there.

Мы, в данный момент, исключаем самоубийство. Потому что я абсолютно уверен, что решение нашей проблемы в этом не заключается.

В этом отрывке из девятой главы Пуаро перебирает возможные мотивы покушения на Ник Бакли. В оригинале одним из мотивов, который Пуаро тут же отбрасывает в сторону, является мания убийства; Чигвинцева же передает это как «Мы, в данный момент, исключаем самоубийство». Получается, что Ник Бакли, которую, как начиная с самой первой главы понял Пуаро, кто-то пытается убить, хочет совершить самоубийство. Пуаро должен опережать читателя в своих рассуждениях, замечать то, что не замечают другие, и отбрасывать ложные версии на основании логики. Если же его реплика противоречит очевидным обстоятельствам дела, исчезает ощущение превосходства его интеллекта.

Так же неровно Чигвинцева передает и идиомы.

I dare say I shouldn’t have got on with him if I’d been a boy. Being a girl saved me. Grandfather used to say I was a chip off the old block and had inherited his spirit.

Боюсь, и я не поладила бы с ним, будь я мальчишкой. То есть мне помогло то, что я была девочкой. Дедушка говорил, что я обломок старого валуна и что унасле­довала его дух.

В этом случае Чигвинцева переводит идиому «a chip off the old block» буквально. В английском языке это устойчивое выражение означает человека, который похож на своего родственника и унаследовал его характер или качества. Фраза «я обломок старого валуна» выглядит совершенно непонятной.

Исчезает из перевода и интертекст — например, отсылка к Саре Гэмп из романа Диккенса «Жизнь и приключения Мартина Чезлвита». 

On arrival I was ushered into the dining-room and when I looked round I realized that every person on Poirot’s list from A. to I. (J. was necessarily excluded, being in the Mrs Harris-like position of 'there ain’t no such person') was present.

По прибытии меня провели в столовую. Оглядев присутствующих, я сообразил, что здесь все от «А» до «И», согласно списку Пуаро.

Расследуя дело, Пуаро составляет список действующих лиц от «A» до «J», причем «J» — это неизвестный персонаж, личность которого выяснится только ближе к концу романа и в существовании которого Гастингс сомневается. Поэтому «J» и отсутствует в списке — как та самая миссис Харрис, вымышленная приятельница Сары Гэмп из диккенсовского романа, на которую та то и дело ссылается, пытаясь придать себе больший вес в глазах собеседника. В переводе Чигвинцевой шутка исчезает, а с ней искажается и смысл: несуществующий «И», о котором читатель узна́ет только в следующей главе, как бы заранее оказывается среди присутствующих.

Таким образом, основные тенденции перевода Чигвинцевой — это опущение и калькирование. В результате перевод постепенно лишается всего, что требует от читателя дополнительных умственных усилий и внимания. Остается в основном событийное содержание, причем даже оно иногда оказывается искаженным. Вместе с культурными реалиями исчезает «английскость» романа, вместе с французскими репликами — чужеземность Пуаро; появляются ошибки в рассуждениях, а ощущение интеллектуального превосходства сыщика, наоборот, пропадает. 

Перевод Натальи Екимовой (2015)

Екимова при переводе последовательно придерживается стратегии сохранения реалий и культурных особенностей оригинала. Единственное, за что можно критиковать этот перевод, — его относительная вольность. Однако эта вольность иного характера, чем, например, в переводе Чигвинцевой: Екимова не упрощает и не адаптирует оригинал, а дополняет его — возможно, с целью сделать отдельные образы более яркими.

Перевод Екимовой в целом отражает современную переводческую норму: стремление сохранить культурную специфику текста и при необходимости компенсировать возможные трудности с помощью комментариев. Особенно показательно это проявляется в работе с английскими идиомами.

„The bees and the wasps — you do not like them, Mademoiselle? You have been stung — yes?” — „No — but I hate the way they come right past your face.” — „The bee in the bonnet, ” said Poirot. „Your English phrase.“

— Пчелы и осы — вы их не любите, верно, мадемуазель? Они вас жалили?
— Нет, просто я терпеть не могу, когда они проносятся возле самого лица.
— Пчелка под чепчиком — ваше английское выражение, — сказал Пуаро.

Примечание переводчика:

«Иметь пчелку под чепчиком» (англ. to have a bee in one’s bonnet) означает быть одержимым чем-либо; снова и снова говорить об одном и том же, поскольку предмет вашего рассказа чересчур важен для вас. Слово bonnet также имеет значение «дамская шляпка», «капор».

Здесь идиома появляется вместе с метаязыковым комментарием Пуаро. Для характеристики его речи это особенно важно: обращая внимание на английские идиомы, он подчеркивает свое отношение к английскому языку как к неродному. Екимова сохраняет необычную для русского читателя форму идиомы, а ее значение раскрывает в комментарии.

При этом Екимова не использует комментарий как единственный способ сохранить «чужеземность» текста. В другом случае, когда выражение появляется без метаязыкового пояснения, Екимова также придерживается стратегии близости к оригиналу.

Indeed Poirot was as jumpy as the proverbial cat.

Пуаро нервничал, как та самая кошка на раскаленной крыше.

Здесь Екимова использует английскую поговорку, уже вошедшую в русский язык. При этом сохраняется и английское происхождение выражения, и его коммуникативный эффект.

Тем не менее, как мы уже отмечали, в близком к оригиналу и последовательном переводе Екимовой все же встречаются вольности. Зачастую они связаны с желанием сделать текст более выразительным и дополнительно подчеркнуть характер персонажей.

„You’re an honest fellow, ” said Mrs Croft, approvingly. „And I’ll see you don’t lose by it.“ Charles sank a little from this well-meant but slightly embarrassing remark.

— Вы честный парень, — одобрительно сказала миссис Крофт. — Уж я пригляжу за тем, чтобы ваша честность не пошла вам в убыток.
Чарльз даже слегка осел от ее тона, в котором, помимо добродушия, явно сквозила насмешка над его честностью.

Слов о «насмешке над честностью» Чарльза в оригинале нет. Напротив, Кристи прямо характеризует реплику миссис Крофт как доброжелательную, хотя и несколько смутившую Чарльза. 

Похожее переводческое решение заметно и в следующем фрагменте.

But to me the natural thing seems to have a coiffure high and rigid-so-and the hat attached with many hat pins-la-la-la-et la. He executed four vicious jabs in the air.

— Но мне, старику, куда более естественной кажется высокая прическа, и чтобы шляпа была намертво приколота к ней шпильками — là-là-là et là. — И он четырежды сделал такое движение, как будто втыкал в воздух небольшой кинжал.

В этом фрагменте Екимова добавляет отношение Пуаро к себе как к «старику» и заменяет образ шпилек на кинжал. В результате перевод немного усиливает экспрессивность сцены по сравнению с оригиналом.

Таким образом, в переводе Екимовой можно выделить две тенденции. С одной стороны, она стремится максимально сохранить культурную специфику оригинала: не опускает английские реалии и идиомы, сохраняет их образность и в необходимых случаях сопровождает подробными комментариями. Благодаря этому при чтении перевода не стирается ощущение чужой культуры, а речь Пуаро сохраняет свою неанглийскость. С другой стороны, Екимова позволяет себе достаточно свободно работать с художественной формой: добавляет отдельные характеристики, усиливает образы и иногда предлагает собственное прочтение текста.

* * *

Издания

Перевод Екатерины Коротковой (1965)

Агата Кристи. Шаг в сторону. Загадка «Эндхауза». Адресат неизвестен. М.: Молодая гвардия, 1965.

Агата Кристи. Драма в трех актах. Вилла «Белый конь». Загадка «Эндхауза». Л.: Русская тройка, 1990.

Агата Кристи. Сочинения. Том 2. М.: Московская штаб-квартира Международной ассоциации детективного и политического романа, 1990.

Агата Кристи. Загадка Эндхауза. Восточный экспресс. Десять негритят. Убийство Роджера Экройда. М.: Правда, 1991.

Агата Кристи. Сочинения. Том 2. Кишинев: Кэлин ши Дана, 1991.

Агата Кристи. Убийство в «Восточном экспрессе». Воронеж: Газета «Коммуна», 1992.

Агата Кристи. Убийство в проходном дворе. Загадка Ситтафорда. Загадка Эндхауза. Смерть лорда Эджвера. М.: Артикул, 1992.

Агата Кристи. Избранные произведения. Том 13. Новосибирск: Гермес, 1994.

Агата Кристи. Эркюль Пуаро. Том 3. Рига: Полярис, 1995.

Агата Кристи. Загадка Эндхауза. М.: АСТ, 2004.

Агата Кристи. Загадка Эндхауза. Смерть лорда Эджвера. СПб.: Амфора, 2006.

Перевод И. Чигвинцевой (1991)

Агата Кристи. Преступление на вилле «Энд». Рига: Ракстниекс, 1991.

Перевод Натальи Екимовой (2015)

Агата Кристи. Загадка Эндхауза. М.: Эксмо, 2015.

Агата Кристи. Загадка Эндхауза. М.: Эксмо, 2016 (Серия «100 главных книг»).

Агата Кристи. Загадка Эндхауза. М.: Эксмо, 2016 (Серия Pocket Book).

Агата Кристи. Черный кофе. Загадка Эндхауза. М.: Эксмо, 2016 (Серия «Agatha Christie. Золотая коллекция»).

Агата Кристи. Загадка Эндхауза. М.: Эксмо, 2019 (Серия «Агата Кристи. Первая леди детектива»).

Агата Кристи. Загадка Эндхауза. М.: Эксмо, 2021 (Серия «Агата Кристи. Любимая коллекция»).