Аннотации к переводам: «Ветер в ивах» Кеннета Грэма

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

«Ветер в ивах» Кеннета Грэма

The Wind in The Willows by Kenneth Grahame

Рецензия Софии Корсаковой

***

О книге 

Повесть «Ветер в ивах» (1908) шотландского писателя Кеннета Грэма, или Грэхема, (1859–1932) считается классикой британской детской литературы и стоит в одном ряду с «Алисой в Стране чудес» (1865) Льюиса Кэрролла, «Сказкой о Кролике Питере» (1904) Беатрис Поттер и «Питером Пэном в Кенсингтонском саду» (1906) Джеймса Барри. Русские читатели познакомились с повестью Грэма лишь спустя восемьдесят лет после ее выхода, зато с тех пор она переиздается почти каждый год. Главные герои повести — добродушный и заботливый Крот (Mole), отважный и мечтательный Крыс (Rat) и порывистый и изобретательный Жаб (Toad) — живут на берегу Реки, катаются на лодке, ходят друг к другу в гости, ездят на цыганской повозке и в автомобиле. Кеннет Грэм идиллически рисует спокойную и размеренную жизнь в английской глубинке, в которую постепенно вторгается цивилизация. 

***

Коротко о переводах

Впервые в Советском Союзе «Ветер в ивах» вышел в издательстве «Прогресс» в 1981 году — на английском языке с предисловием Нины Демуровой и комментариями А. В. Преображенской, объясняющими читателям незнакомую лексику и культурные реалии. В 1985 году в киевском издательстве «Молодь» был опубликован перевод на украинский Вячеслава Вишневого, а в 1987-м в рижском издательстве «Лиесма» появился перевод М. Пойш на латышский. Русский перевод Ирины Токмаковой вышел в издательстве «Детская литература» лишь в 1988 году. С тех пор повесть Кеннета Грэма регулярно издается по-русски в различных переводах, общее число которых к настоящему моменту достигло шестнадцати. 

Перевод Ирины Токмаковой (1988)

Канонический и наиболее переиздаваемый перевод, в котором, однако, присутствуют купюры. Перевод Ирины Токмаковой был выполнен по заказу  «Детской литературы», главного советского издательства для детей, поэтому ориентирован прежде всего на юных читателей и сильно упрощает лексику и синтаксис оригинала. Можно также отметить, что Токмакова не придерживается единой стратегии при переводе имен героев, топонимов и других реалий. Тем не менее переводчица удачно справляется с большинством трудных мест и стремится точно передавать стиль и образность Грэма.

Перевод Александра Колотова (1993; стихи в переводе Михаила Яснова)

В 1993 году в Региональном Приволжском издательстве «Детская книга» вышел перевод Александра Колотова, стихи для которого перевел известный детский поэт Михаил Яснов. Перевод Колотова можно назвать вольным, поскольку переводчик не ставит перед собой задачи воссоздать оригинальную структуру фразы и довольно свободно сокращает, распространяет и перестраивает предложения. Кроме того, Колотов небрежно работает со стилем Грэма и передачей культурно-исторических реалий. Зато стихи в переводе Михаила Яснова наиболее полно передают форму и содержание поэзии Грэма. 

Перевод Леонида Яхнина (2002)

Детский писатель и поэт Леонид Яхнин подготовил сразу два варианта текста «Ветра в ивах»: в 2002 году издательство «Эксмо» включило сделанный им пересказ повести в антологию «Золотые сказки», а полноценный перевод выпустило отдельной книгой вместе со сказками Беатрикс Поттер в переводе Ирины Токмаковой. Яхнин стремится осовременить текст и адаптировать его для детей, опуская важные культурно-исторические реалии и характерные для Грэма приемы. При этом перевод Яхнина, пожалуй, лучше всего передает динамику глав о приключениях мистера Жаба и будет интересен юным читателям.

Перевод Виктора Лунина (2011)

В 2011 году в издательстве «Махаон» вышел перевод детского писателя и поэта Виктора Лунина*. Для этого перевода характерна точная передача ритмики оригинала и тщательное воспроизведение особенностей стиля Кеннета Грэма. Главное достоинство перевода Лунина заключается в том, что он максимально последователен и добросовестен. Единственный недостаток этого перевода — транслитерация имен героев и топонимов, а также отсутствие комментариев к культурно-историческим реалиям, что затрудняет чтение текста для юных читателей. 

Перевод Дарьи Налепиной (2017)

В 2017 году в издательстве «Нигма» вышел перевод Дарьи Налепиной с иллюстрациями Марии Спеховой. Налепина стремится создать понятный для детей перевод, поэтому включает в него современную лексику, а речь персонажей делает более разговорной. Несмотря на стилистические огрехи, у Налепиной получается сохранить образность Грэма и передать игровое начало повести. 

Перевод Елены Дунаевской (2021)

В 2021 году в «Издательском Доме Мещерякова» вышел перевод Елены Дунаевской с иллюстрациями Артура Рэкхема. У переводчицы получается найти удачные решения при выборе имен героев и топонимов, а также отлично справиться со стихотворным переводом. Однако порой в тексте встречаются стилистические несообразности и ошибки при передаче культурно-исторических реалий. 

Перевод Ирины Дорониной (2025)

Последнему на данный момент переводу Ирины Дорониной, вышедшему в 2025 году в издательстве «АСТ», присуща достаточно высокая формальная точность: переводчица стремится передать логику оригинала, сохранить деление на предложения и максимально полно передать смысл, не допуская сокращений и замен. Ее перевод выгодно отличает большое количество комментариев и удачные решения при переводе названий глав и имен персонажей.

Другие переводы

Кроме того, существует ряд любительских переводов «Ветра в ивах», не получивших широкого распространения.

· Перевод Владимира Резника с его же иллюстрациями («Век», 1992)

· Перевод Андрея Елькова («Отечество», 1994)

· Перевод Ариадны Суминой-Мартин (Издательство литературного журнала «Нева», 1997)

· Перевод Сергея Сапожникова с иллюстрациями Э. Шепарда (Издательство Санкт-Петербургского политехнического университета, 2008)

· Перевод Артема Жилякова (Издательство Томского государственного университета систем управления и радиоэлектроники, 2021)

Также существует несколько пересказов и детских адаптаций повести.

· Уже упоминавшийся пересказ Л. Яхнина, вошедший в антологию «Золотые сказки» («Эксмо», 2002)

· Перевод Аллы Николаевской на основе английской адаптации для детей Мальвины Г. Фогель («Детство. Отрочество. Юность», 2005)

· Сокращенный и адаптированный для детей перевод Натальи Виноградовой («Эксмо», 2014) 

· Перевод Светланы Чулковой на основе английской адаптации для детей Джульет Стенли («Махаон», 2022)

Помимо этого, в 2018 году в московском издательстве «Книжный клуб „Книговек“» подготовлен сборник «Викторианские сказочные повести», в который вошли «Занкиванк и Блетервич» Ш. Д. Адэра Фицджеральда, «Королева Пиратского острова» Фрэнсиса Брета Гарта и «Ветер в ивах». Все три перевода подписаны именем некого А. Веркина, про которого нам, к сожалению, не удалось найти никакой информации. Зато мы нашли обсуждение на форуме «Фантлаб», где А. Веркина обвиняют в том, что он нелегально присвоил себе анонимный дореволюционный перевод романа Фортуне де Буагобея «Убийство в маскараде», выложенный в открытый доступ на сайте РГБ, а также эмигрантские переводы романов Филлипса Оппенгейма и Констана Геру 1920–1930-х годов. Отсутствие биографической информации об А. Веркине, огромное количество переводов, подписанных его именем (например, в 2013 году он якобы перевел тридцать два романа), а также их выход в одном издательстве — «Книговек» — вынуждают нас подозревать, что А. Веркин — это псевдоним, взятый конкретным человеком или издательством для того, чтобы публиковать дореволюционные и эмигрантские переводы в обход поиска наследников и оплаты авторских прав. Поскольку установить точное авторство перевода, как и определить эпоху, когда он был создан, не представляется возможным, мы не будем подробно его рассматривать.

В рамках этой статьи мы ограничимся анализом переводов, выполненных профессиональными переводчиками, исключив адаптации для детей и любительские переводы. 

***

Сравнение переводов

В пятой главе «Ветра в ивах» герои теряются зимним вечером в поле и ночуют в доме Крота. Сравним приведенный отрывок в каждом из семи переводов.

Перевод Ирины Токмаковой (1988)

Крот снял с гвоздя фонарь и засветил его. Дядюшка Рэт увидел, что они находятся во дворе перед домом. Садовая скамейка стояла справа от двери, машинка для стрижки газона — слева. Крот был аккуратным зверем и не мог допустить, чтобы у него во дворе другие звери протаптывали неопрятные дорожки, которые всегда кончаются взрыхленным холмиком земли. На стенах висели проволочные корзины, в которых рос папоротник, они сменялись полочками, на которых стояли гипсовые статуэтки. У одной стены дворика был устроен кегельбан, а вдоль него стояли скамьи и маленькие деревянные столики с круглыми подставками, которые намекали на то, что тут угощают пивом.

В центре был маленький прудик с бордюром из ракушек, в котором плавали золотые рыбки. Из середины пруда поднималось занятное сооружение, тоже отделанное ракушками, увенчанное большим шаром из посеребренного стекла, который отражал все вкривь и вкось и выглядел очень приятно.

Перевод Александра Колотова (1993)

Крот снял с гвоздя керосиновую лампу, зажег. Крыс огляделся. У двери стояли метлы, грабли. Крот любил чистоту и терпеть не мог, когда у его жилья появлялись ходы других кротов с кучами земли на выходе. С площадки они прошли в закрытый дворик, где по стенам висели корзинки с листьями папоротника, а в нишах стояли гипсовые статуи графа Калиостро, Джузеппе Гарибальди, королевы Виктории и других героев современной Испании. Часть дворика занимали деревянные столы, испещренные кружками, намекавшими на пивные кружки. В центре блестел небольшой круглый пруд, огороженный барьером из ракушечника. Из воды торчала затейливая пирамида, тоже покрытая ракушками и увенчанная большим посеребренным стеклянным шаром. Шар искажал все, что в нем отражалось, и это было очень забавно. 

Перевод Леонида Яхнина (2002)

Крот взял висевший на стене фонарь и засветил его. Оглядевшись, Крысси обнаружил, что они находятся во дворике перед домом. По одну сторону дверей стояла садовая скамейка, по другую — небольшой каток для утрамбовки земли. Ведь Крот был аккуратным зверьком, не то что другие, и не мог допустить, чтобы прорытые им ходы кончались неопрятными взрыхленными холмиками. По стенам были развешаны проволочные корзинки с растущим в них папоротником. Вперемежку с корзинками высились гипсовые скульптуры, изображавшие знаменитых героев, принцев и даже королеву Викторию. В одном углу дворика была устроена длинная площадка для игры в кегли, по обеим сторонам ее стояли скамейки и маленькие деревянные столики с подставками под пивные кружки. В середине дворика круглился выложенный по берегу ракушками прудик, в котором плавали золотые рыбки. В самом центре прудика возвышалась усеянная ракушками причудливая колонна. На верхушке ее поблескивал серебристый стеклянный шар, в котором все отражалось, как в кривом зеркале, и выглядело очень забавно. 

Перевод Виктора Лунина (2011)

Сняв с гвоздя на стене фонарь, Мол зажег его, и Рэт, оглядевшись, понял, что они находятся в небольшом дворике. С одной стороны от двери стояла садовая скамейка, с другой — небольшой дорожный каток. Ведь наш крот был зверек аккуратный и, когда жил дома, всегда следил за тем, чтобы земля, разрытая и слегка взрыхленная другими зверьками, пробегавшими по его территории, была хорошенько утрамбована. На стенах висели корзины с папоротниками и полочки, на которых стояли гипсовые статуэтки Гарибальди, младенца Самуила, королевы Виктории и других героев современной Италии.

Во дворике находился кегельбан со скамьями и маленькие деревянные столы, на которых темными колечками отпечатались следы, вероятно, от пивных кружек. В середине дворика был небольшой круглый пруд с бордюром из мелкого ракушечника. В пруду плавали золотые рыбки. В центре его высилось причудливое сооружение, отделанное ракушками покрупнее и увенчанное большим шаром из посеребренного стекла, забавно искажавшим все вокруг. 

Перевод Дарьи Налепиной (2017)

Крот потянулся, снял с гвоздя на стене фонарь и зажег его… Крыс огляделся по сторонам и увидел, что они стоят в некоем подобии внутреннего дворика. Возле двери с одной стороны стояла садовая скамейка, а с другой — небольшой увесистый каток, ибо Крот от природы был аккуратистом и терпеть не мог, когда пробегавшие мимо звери по неосторожности рыхлили коготками его землю. На стенах вокруг висели сплетенные из проволоки корзины с папоротниками, а между ними — полочки, на которых красовались гипсовые статуэтки Гарибальди, младенца Самуила, королевы Виктории, а также других героев современной Италии. Возле одной из стен дворика располагался кегельбан, вдоль которого стояли скамейки и маленькие деревянные столики. На столиках лежали картонные кружочки, как бы намекавшие, что тут иногда пили пиво. В середине дворика был вырыт маленький пруд, окруженный бордюром из ракушек; в воде плавала золотая рыбка. В центре пруда высилось странное сооружение, отделанное все теми же ракушками и увенчанное большим зеркальным шаром, в котором окружающие предметы отражались весьма причудливо и забавно. 

Перевод Елены Дунаевской (2021)

Крот снял фонарь с гвоздя, вбитого в стену, зажег его, и Крыс, оглядевшись, увидел, что они находятся в чем-то вроде переднего дворика. Садовая скамейка стояла по одну сторону двери, а по другую — ручной каток для трамбовки грунта, потому что Крот, как зверь очень аккуратный, терпеть не мог, когда лапы других зверей оставляли перед его жилищем процарапанные следы с маленькими холмиками земли за пяткой. На стенах висели проволочные корзины с листьями папоротника и кронштейны с гипсовыми статуэтками Гарибальди, пророка Самуила во младенчестве, королевы Виктории и других чтимых в Италии персон. Слева от двери был кегельбан со скамейками вдоль него и маленькими деревянными столами, круги на которых указывали, что здесь стояли кружки с пивом. Посреди дворика находился пруд с золотыми рыбками, его край был обложен ракушками. В центре пруда на странном постаменте, тоже обложенном ракушками, красовался большой зеркальный шар, который искажал все, что отражал, и это было очень занятно. 

Перевод Ирины Дорониной (2025)

Крот снял фонарь с гвоздя на стене, зажег его, и Крыс, оглядевшись, увидел, что они находятся в переднем дворике. С одной стороны от двери стояла садовая скамейка, с другой — каток. Крот был аккуратен во всем, что касалось его дома, и терпеть не мог, когда другие звери рылись в его дворе, оставляя после себя горки выкопанной земли. На стенах висели плетеные корзинки с папоротниками, перемежавшиеся полками, на которых стояли гипсовые статуэтки: младенец Самуил, королева Виктория, Гарибальди и другие герои современной Италии. С одной стороны дворика располагался кегельбан, вдоль которого тянулись лавки и маленькие столики с кружочками-подставками для пивных кружек. В центре был устроен маленький овальный прудик с золотой рыбкой, обрамленный парапетом из раковин моллюсков. Из центра пруда поднималось причудливое сооружение, тоже облицованное ракушками и увенчанное большим шаром из посеребренного стекла, который отражал все окружающее в забавно искаженном виде, что производило веселый эффект. 

Оригинал

Mole reached down a lantern from a nail on the wall and lit it, and the Rat, looking round him, saw that they were in a sort of fore-court. A garden-seat stood on one side of the door, and on the other a roller; for the Mole, who was a tidy animal when at home, could not stand having his ground kicked up by other animals into little runs that ended in earth-heaps. On the walls hung wire baskets with ferns in them, alternating with brackets carrying plaster statuary—Garibaldi, and the infant Samuel, and Queen Victoria, and other heroes of modern Italy. Down on one side of the fore-court ran a skittle-alley, with benches along it and little wooden tables marked with rings that hinted at beer-mugs. In the middle was a small round pond containing gold-fish and surrounded by a cockle-shell border. Out of the centre of the pond rose a fanciful erection clothed in more cockle-shells and topped by a large silvered glass ball that reflected everything all wrong and had a very pleasing effect.

***

Подробнее о переводах

Герои повести Кеннета Грэма — антропоморфные животные: они умеют разговаривать, носят одежду, едят человеческую пищу и живут в домах, похожих на наши. У них бывают хобби (например, сочинение стихов или катание на лодках) и привычки (курение и распитие алкогольных напитков) — в точности как у людей.

В повести четверо главных героев — Крот (Mole), Крыс (Rat), Жаб (Toad), Барсук (Badger) — и несколько второстепенных — Выдр (Otter), его сын Портли (Portly) и Морской Крыс (Sea Rat). Остальные животные (ежи, полевые мыши, ласточки, ласки и горностаи) появляются в повести лишь эпизодически и, как правило, не имеют собственных имен, а если и имеют, то человеческие (еж Билли, мышата Томми и Билли).

Имена главных героев повести — Mole, Rat, Toad, Badger — совпадают по форме с названиями видов животных, к которым они относятся. Кроме того, они выполняют роль фамилии и зачастую используются с сокращенным обращением Mr., поскольку животные у Грэма олицетворяют собой мужчин викторианской эпохи. Вдобавок к этому от имен героев образовываются уменьшительно-ласкательные формы — Moly, Ratty, Toady.

Особая сложность при переводе возникает из-за несовпадения рода соответствующих существительных в русском и английском языках: крыса, жаба и выдра — существительные женского рода. Таким образом, перед переводчиком стоит тройная задача — придумать имя, которое точно передавало бы вид животного и его принадлежность к мужскому полу, а также могло бы служить фамилией и основой для уменьшительно-ласкательного обращения.

Топонимов в повести Грэма не так уж много. Вселенная «Ветра в ивах» делится на три части: River Bank (Речной берег) — где живут Крыс, Жаб и Выдр, Wild Wood (Дикий лес) — где живет Барсук, Wide World (Широкий мир) — человеческий мир. В повести также упоминаются поместье Жаба Toad Hall (Жабс-холл) на берегу Реки и дом Крота Mole End (Кротс-энд) в поле между Речным берегом и Глухой глушью. И Hall, и End в названии английских топонимов означают тип постройки: Hall — это, как правило, старинное поместье с большим пиршественным залом (например, Вулфхолл из одноименного романа Хилари Мантелл — родовое поместье семейства Сеймур), а End — дом, расположенный в конце дороги (например, поместье Говардс-Энд из одноименного романа Э. М. Форстера). Особенности английской топонимики также важно учитывать при переводе.

Хотя «Ветер в ивах» — это прежде всего повесть о жизни животных на лоне природы, все же некоторые признаки цивилизации, например автомобили и поезда, в ней присутствуют. Дома героев обставлены со всеми современными удобствами, а сами они, как настоящие викторианские джентльмены, носят костюмы и фраки. Подобно героям «Посмертных записок Пиквикского клуба» (1837) Чарльза Диккенса, они высоко ценят мужскую дружбу и совместное времяпрепровождение за интересной беседой — на лодочной прогулке, торжественном банкете или просто в кресле у камина, с бокалом вина в руке и трубкой в зубах. Поэтому передача культурно-исторических реалий, связанных с предметами домашней обстановки, едой и напитками, также становится неотъемлемой частью перевода повести.

Речь героев Грэма также напоминает речь джентльменов викторианской эпохи — они говорят подчеркнуто вежливо и правильно, не используют сокращений, зато часто прибегают к принятым в светском обществе формулировкам («I beg your pardon»; «You must think me very rude»; «Such a good fellow»; «This was an impromptu affair»). В этом отношении их речь мало отличается друг от друга, зато у каждого из героев есть особенности характера, которые влияют на их манеру говорить. Так, застенчивый Крот вечно извиняется, во всем соглашается с другими и повторяет их мысли, а еще постоянно о чем-то просит и использует уменьшительно-ласкательные формы имен (Ratty; Toady). Мечтательный Крыс тараторит («coldtonguecoldhamcoldbeefpickledgherkinssaladfrenchrolls»), перескакивает с мысли на мысль (что графически показано при помощи длинных тире) или задумчиво повторяет одни и те же фразы на разные лады («Believe me, my young friend, there is nothing — absolute nothing — half so much worth doing as simply messing about in boats. Simply messing, he went on dreamily: messing — about — in — boats; messing —»). А тщеславный Жаб любит прославлять себя в патетических монологах с обилием метафор, сравнений и эпитетов.

Далее мы опишем, как в выбранных нами переводах решены эти переводческие задачи: имена и речевые характеристики героев, названия топонимов и передача культурно исторических реалий.

Перевод Ирины Токмаковой (1988) 

У Ирины Токмаковой нет единой стратегии при переводе имен героев и топонимов: одни имена она русифицирует, а другие транслитерирует с языка оригинала. Соответственно, при создании уменьшительно-ласкательных форм она руководствуется правилами русской грамматики для русифицированных имен (Крот-Кротик) и английской — для англизированных (Рэт-Рэтти, Тоуд-Тоуди). Переводчица обосновывает англизацию имен возникшей при переводе необходимостью сохранить мужской род, однако почему-то оставляет Выдру в женском роде, хотя это тоже мужской персонаж. Помимо этого, вызывает вопросы решение переводчицы называть Рэта «дядюшкой», поскольку о его возрасте ничего не известно и Грэм ни разу не использует подобное обращение (хотя, к примеру, Барсука он порой называет Old Badger).

При переводе названий домов переводчица также использует разные принципы: Тоуд-Холл является примером англизации, а Кротовый тупик — русификации. Причем словосочетание «Кротовый тупик» больше напоминает указатель улицы, чем название дома: «прямо перед ними — парадный вход в домик Крота, и на верхушке звонка красивыми готическими буквами написано: „Кротовый тупик“».

В том что касается речевых характеристик героев, Токмакова не во всем следует за Грэмом. Если у переводчицы получается передать застенчивость Крота и заносчивость Жаба, то изобразить непоследовательность Крыса у нее не выходит. Сумбурность его мыслей («What?» cried the Rat, open-mouthed: «Never been in a — you never — well I — what have you been doing, then?») в ее переводе считывается как нерешительность характера: «Никогда не ка… Ты ни разу в жизни не… Я не представля… Слушай, а зачем ты жил до сих пор на свете?» А обрывание фразы на неоконченном слове («представля…») по-русски выглядит неестественно. Нечленораздельный список содержимого корзинки Токмакова разделяет на вполне понятные составляющие: «Жареный цыпленок, — сказал дядюшка Рэт коротко, — отварной язык-бекон-ростбиф-корнишоны-салат-французские булочки-заливное-содовая…» Ремарка «replied the Rat briefly» относится, разумеется, не к краткости ответа (сама по себе фраза очень длинная), а к скорости произнесения реплики.

Переводчица сохраняет в повести сцены курения и распития алкогольных напитков, однако свободно меняет и вырезает культурно-исторические реалии. Так, в приведенном выше отрывке отсутствует упоминание пророка Самуила, королевы Виктории и Джузеппе Гарибальди. Возможно, Токмакова решила не перегружать детей излишними подробностями, а может, убрала из книги религиозные и монархические образы в угоду советской цензуре. Так или иначе, из-за ее переводческого решения текст Грэма многое теряет и в фактуре, и в юморе.

В том же фрагменте roller переведено как «машинка для стрижки газона», однако под землей, где расположен дом Крота, никакого газона нет и имеется в виду дорожный каток, помогающий разравнивать землю. К тому же само выражение «машинка для стрижки газона» вошло в обиход намного позже. Перевод фразы «reflected everything all wrong and had a very pleasing effect» как «отражал все вкривь и вкось и выглядел очень приятно» кажется несколько неточным, поскольку речь идет об эффекте кривого зеркала (reflected everything all wrong) и выражение «very pleasing effect» используется в ироническом ключе. В переводе Токмаковой pleasing относится к внешнему виду стеклянного шара («выглядел очень приятно»), а не к производимому им эффекту, как у Грэма. Таким образом, авторская ирония теряется.

Тем не менее перевод Токмаковой стал каноническим, благодаря стилистической стройности, легкости построения фраз и предложений, а также отсутствию сложной для ребенка лексики. 

Перевод Александра Колотова (1993)

Александр Колотов русифицировал имена всех героев, сделав их понятными для детей, и при это отразил их принадлежность к мужскому полу — Крот, Крыс, Жаб, Выдр и Барсук. Однако при образовании уменьшительно-ласкательных форм переводчик проявил непоследовательность: так, Крыс у него становится Крысиком, но Жаб — Жабби (а не Жабиком). При переводе топонимов переводчик столь же непоследователен: Жаб у него живет в Жабсфорде, тогда как Крот — в Кротовом проулке, что мало напоминает название дома.

В отличие от Токмаковой, у Колотова получается передать решительные, но сбивчивые реплики Крыса («Что?! — вскричал изумленный Крыс. — Ты никогда… то есть как? Где же ты пропадал?!»), однако переводчик не передает манеру героя тараторить, а вместо этого переделывает его речь в стихи: «Там внутри салат, маринад, кока-кола, лимонад, — деловито отвечал Крыс, — цыплята табака, кусочек языка, свиная отбивная, бублики, рогалики, шоколадные пирожные, земляничное мороженое…» А кроме того, произвольно меняет блюда и добавляет в текст совсем уж не соответствующую эпохе кока-колу. Ремарку «деловито» переводчик тоже добавляет от себя.

Колотов верно передает речевые характеристики других героев, но при этом сильно снижает регистр речи, присущий джентльменам той эпохи. Так, Жаб у него говорит: «Вы мне оба страшно нужны. Поесть хотите? Пошли в дом, найдем что-нибудь. Нет, ну до чего здорово, что я вас поймал!» («I want you badly — both of you. Now what will you take? Come inside and have something! You don’t know how lucky it is, your turning up just now!») Переводчик также допускает смысловую ошибку: Жаб никого не «ловил», герои сами пришли к нему в гости.

В приведенном выше отрывке переводчик дробит оригинальные предложения и произвольно добавляет или опускает детали. Так, фонарь (lantern) становится у него керосиновой лампой, садовая скамейка и дорожный каток (garden-seat; roller) — метлами и граблями, младенец Самуил (the infant Samuel) — графом Калиостро, да и к тому же героем Испании, а не Италии (heroes of modern Italy). Остается непонятным, по какому принципу Колотов решил заменять культурно-исторические реалии, поскольку и граф Калиостро, и Гарибальди — итальянцы, а не испанцы, тогда как королева Виктория — вообще британка (хотя в Испании в то время тоже правила одноименная королева). Кроме того, Колотов почему-то называет соседей Крота кротами, хотя в оригинале стоит неопределенное other animals. Вдобавок без ударения трудно понять, что во фразе «испещренные кружками, намекавшими на пивные кружки» переводчик использует два разных слова — «кружок» и «кружка» (в оригинале такой языковой игры нет).

Иными словами, Колотов произвольно добавляет и убирает детали, перестраивает, сокращает и распространяет предложения, что делает его перевод очень вольным. Хотя у него встречаются удачные решения при переводе имен и топонимов, а также при передаче речевых характеристик героев, все же его перевод сильно страдает от стилистической небрежности и невнимания к деталям. 

Перевод Леонида Яхнина (2002)

Леонид Яхнин в своем переводе русифицирует имена всех животных: Крот, Крысси, Джабс, Барсук. При этом имя Крысси можно использовать и как уменьшительно-ласкательное, тогда как у Джабса имя меняется целиком — до Жабби. На наш взгляд, логичнее было бы начать обе формы имени с одной буквы — мистер Жабс и Жабби, чтобы был понятен принцип их образования, иначе кажется, что Жабби это имя, а Джабс — фамилия. Кроме того, Яхнин, как и Токмакова, образовывает уменьшительно-ласкательные формы имен Крысси и Жабби по принципам английской грамматики, а Кротика — по принципам русской. Как и Токмакова, Яхнин оставляет Otter в женском роде — мистер Выдра. Перевод Яхнина выигрывает за счет единого принципа перевода имен, но страдает из-за отсутствия единого принципа образования уменьшительно-ласкательных форм и неточного соблюдения грамматического рода. При переводе топонимов Яхнин также использует два разных метода: англизацию (Джабс-холл) и русификацию (Владения Крота).

Леонид Яхнин верно отображает речевые характеристики героев и единственный из переводчиков решается передать нечленораздельную речь Крыса в точности, как у Грэма: «Холодныйязыкхолоднаяветчинахолоднаяговядина, а еще огуречныйсалатбутербродныйсалатвсякийдругойсалат, ну и там фруктовоимбирносодовыйлимонад». При этом переводчик произвольно меняет детали, делая ряд более однородным, и тем самым вводит новый стилистический прием. Также переводчик произвольно обращается с делением на фразы, к примеру, использует в речи Крота парцелляцию: «Ты только подумай. Я. Впервые. В жизни. Сижу в настоящей лодке!» («Do you know, I’ve never been in a boat before in all my life»). Кроме того, перевод Яхнина неоднороден по стилю, периодически в нем встречается современная разговорная лексика, которая мало подходит для речи джентльменов XIX века: «Ну денек выдался! Двинули, мистер Крысси!» («What a day I’m having!» he said. «Let us start at once!»)

В своем переводе Яхнин убирает большинство культурно-исторических реалий и цензурирует текст, вырезая упоминания об употреблении алкоголя и курении: так, он называет курительную комнату кабинетом, шампанское — ананасовым соком, а вино — виноградным, однако в приведенном выше отрывке почему-то сохраняет пивные кружки.

Кроме того, Яхнин убирает упоминания всех исторических личностей, кроме королевы Виктории. Фигура королевы Виктории, безусловно, важна для той эпохи, однако без соответствующего комментария в ряду с другими «знаменитыми героями» и «принцами» она скорее напоминает персонажа сказки. Из-за этого теряется грэмовский юмор, построенный на нескладности однородного ряда.

Хотя переводу Яхнина присуща вольность в обращении с содержанием, стилем и образностью Грэма, в нем есть много интересных находок и удачных переводческих решений. 

Перевод Виктора Лунина (2011)

Виктор Лунин выбрал противоположный Яхнину принцип и назвал всех героев на английский манер: Мол, Рэт, Тод, Баджер, Оттер и Портли. У переводчика получилось везде соблюсти мужской род и образовать уменьшительно-ласкательные формы имен по принципам английской грамматики — Рэтти и Тодди. Правда, уменьшительно-ласкательную форму имени Мол придумать не получилось, поскольку она напоминает женское имя Молли.

Если при переводе имен Лунин использовал англизацию, то при переводе топонимов он не придерживается единого принципа: дом Тода переводчик называет Тодхолл, а дом Мола — вслед за Ириной Токмаковой — Кротовый тупик. Неточность перевода «Кротовый тупик» уже обсуждалась выше, однако в варианте Лунина возникает еще одна проблема: дом назван по имени владельца (Toad — Toad Hall, Mole — Mole End), в переводе Лунина эта связка теряется (в переводе Токмаковой, к слову, с этим все в порядке: Крот — Кротовый тупик).

Виктор Лунин верно передает все речевые характеристики героев, при этом не снижая регистр их речи. Герои у него говорят как истинные джентльмены: «Сочту за честь»; «Славный малый»; «Как мило с вашей стороны»; «Поверьте, я не хотел вас обидеть». Лунин единственный из переводчиков «Ветра в ивах», кто прямо заявляет, что Крыс тараторит, и при этом передает сбивчивость его речи: «Как?! — Рэт даже разинул рот от изумления. — Ни разу в жизни? Ни разу не плавал? Ну и ну! Что же ты тогда делал?» Он также отлично передает робость Крота («Прошу, позволь мне это сделать») и патетичность Жаба («Великое, волнующее зрелище! Поэзия движения! Сегодня — здесь, завтра — там!»).

Переводчик в точности следует за оригиналом, сохраняя при этом все культурно-исторические реалии: дорожный каток, кегельбан, гипсовые статуэтки Гарибальди, младенца Самуила и королевы Виктории. Лунин верно передает логику и образность текста Грэма, единственным недостатком его перевода можно назвать отсутствие комментариев и транслитерацию имен героев, которая затрудняет чтение для маленьких детей, которые могут не знать, как будет по-английски жаба, барсук или выдра. 

Перевод Дарьи Налепиной (2017)

Дарья Налепина русифицирует имена героев — Крот, Крыс, Жабс, Барсук, но забывает передать, что Выдра — тоже мужской персонаж. Уменьшительно-ласкательные прозвища героев переводчица придумывает в соответствии с правилами русской грамматики — Кротик, Крысик, Жабчик. Однако при переводе топонимов она не придерживается единого принципа: Жабс-холл — псевдоанглицизм, а Кротовый тупик — не очень удачная русификация.

Дарья Налепина старается следовать за текстом, но порой невнимательна к деталям (например, в пруду у нее живет не стая золотых рыбок, а всего лишь одна, как в сказке Пушкина). Кроме того, переводчица добавляет от себя детали, которых не было в оригинале. Так, дорожный каток (roller) неожиданно становится «небольшим» и «увесистым», а звери «по неосторожности» рыхлят коготками землю (could not stand having his ground kicked up by other animals into little runs that ended in earth-heaps). Вызывает вопросы и подбор лексики — например, использование редкого слова «аккуратист» в детской книге.

Переводчица старается осовременить речь героев и сделать ее более живой, поэтому не придерживается высокого стиля и характерных для джентльменской речи оборотов, зато верно передает характеристики каждого из персонажей — нерешительность Крота, переменчивость Крыса и восторженность Жаба: «К несчастью, я слегка отвлекся, и меня швырнула в воду жирная глупая тетка, злая фурия. Что же из этого вышло? А то, что я доплыл до берега, взял ее лошадь и умчался с триумфом, а затем еще и продал эту лошадь, получив денежки и отличный завтрак! Хо-хо! Я Жабс-Красавец, Жабс-Звезда, Жабс — Преуспевающий И Восхищающий Всех!» («I am, unfortunately, thrown into a canal by a woman fat of body and very evil-minded. What of it? I swim ashore, I seize her horse, I ride off in triumph, and I sell the horse for a whole pocketful of money and an excellent breakfast! Ho, ho! I am The Toad, the handsome, the popular, the successful Toad!»)

Дарья Налепина редко допускает серьезные ошибки, однако ее перевод выглядит неоднородным по стилю и небрежным в отношении деталей. Его главное достоинство заключается в том, что переводчице удалось осовременить текст и сделать его понятным для детей. 

Перевод Елены Дунаевской (2021)

Елена Дунаевская выбрала одомашнивающую стратегию перевода имен героев: Крот, Крыс, Джабс, Барсоук, Выдр. По всей видимости, переводчица решила заменить Барсука на Барсуока для того, чтобы его фамилия — мистер Барсоук — казалась более английской, однако произносить это вариант по-русски крайне трудно. Хотя переводчица русифицировала имена персонажей, их уменьшительно-ласкательные формы она образовала по принципам английской, а не русской грамматики: Кротти, а не Кротик; Крысси, а не Крысик; Джабби, а не Джабик.

При переводе названий домов Дунаевская использует комбинированный метод: сохраняет русифицированные имена персонажей в первой части названия (Джабс и Крот) и использует английские топонимические маркеры (Холл и Энд) во второй. Вдобавок она усиливает сходство между названиями, прибавив «с» к имени Крота — Кротс-Энд (по аналогии с Джабс-Холлом). На наш взгляд переводческое решение Дунаевской является оптимальным: читатели способны уловить связь между именем героя и названием его дома, а также понять, что речь идет об английской форме земельной собственности.

Елена Дунаевская внимательна к речевым характеристикам героев, однако прямая речь в ее переводе страдает от излишнего буквализма: «Так вот, я и думаю, — Крыс говорил себе под нос, мечтательно и томно, — похоже на танцевальную музыку, которая не дает тебе усидеть на месте. И она непрерывно льется, — но она со словами, — которые то звучат, то нет, — я слышу их время от времени, а потом опять танцевальная музыка, а потом опять ничего, только шепот тростника». («So I was thinking, murmured the Rat, dreamful and languid. Dance-music — the lilting sort that runs on without a stop — but with words in it, too — it passes into words and out of them again — I catch them at intervals — then it is dance-music once more, and then nothing but the reeds' soft thin whispering».) Дунаевская сохраняет авторские тире, передающие прерывистость речи Крыса, однако по-русски такое калькированное построение фразы выглядит неестественно. К тому же, фразы «музыка, которая не дает тебе усидеть на месте», нет в оригинале, поскольку lilting значит «мелодичный, переливчатый».

В приведенном выше фрагменте перевода Елена Дунаевская сохраняет все исторические реалии, но при этом исправляет противоречия в логике Грэма, заменяя «героев современной Италии» (heroes of modern Italy) на «чтимых в Италии персон». При помощи намеренно неоднородного ряда (все перечисленные люди, за исключением Гарибальди, не являются героями современной Италии) Грэм достигает комического эффекта: как всякий уважающий себя джентльмен, Крот считает необходимым поставить у себя дома популярные в викторианской Англии гипсовые статуэтки, изображающие известных религиозных, исторических и политических деятелей*, но при этом не имеет ни малейшего представления о том, кто они такие.

У Елены Дунаевской получилось решить много сложных переводческих задач, однако местами ее перевод кажется синтаксически неловким, как, например, во фразе «когда лапы других зверей оставляли перед его жилищем процарапанные следы с маленькими холмиками земли за пяткой» («could not stand having his ground kicked up by other animals into little runs that ended in earth-heaps»).

Таким образом, Дунаевская хорошо справляется с поставленными перед ней переводческими задачами, но ее текст страдает от стилистических несообразностей и калькированных фраз. 

Перевод Ирины Дорониной (2025) 

Ирина Доронина в своем переводе тоже пошла по пути русификации имен, воспользовавшись вариантами, предложенными Ниной Демуровой в первом англоязычном издании повести (1981): Крот, Крыс, Жаб, Барсук, Выдр. Переводчица сохранила имена в мужском роде за счет отсечения женских окончаний, а уменьшительно-ласкательные формы образовала по принципам русской грамматики — Кротик, Крысик, Жабик. На наш взгляд в этом отношении перевод Дорониной наиболее удачный, поскольку он не только справляется со всеми переводческим задачами при переводе имен, но и остается понятным для детей, которые могут не знать, как будет по-английски «крот» или «выдра». При переводе топонимов Доронина не придерживается единого принципа, называя дом Жаба — Жаб-холл, а дом Крота — Кротовый тупик (см. комментарии выше).

Ирина Доронина верно передает речевые характеристики персонажей, при этом несколько смягчая их отличительные черты: «В ней холодный цыпленок, — ответил Крыс и продолжил быстро перечислять: — Холодный язык, холодный окорок, холодный ростбиф, маринованные корнишоны, французские булочки, бутерброды с кресс-салатом, тушенка, имбирный лимонад, газированная вода…» Доронина не использует слитное написание, как у Грэма, или написание через дефис, как у других переводчиков, однако делает верную ремарку «ответил Крыс и продолжил быстро перечислять». У переводчицы получается сохранить высокий стиль, присущий речи джентльменов, и при этом сделать ее понятной для детей: «Крысик, — с чувством сказал Крот тихим дрожавшим голосом, — мой великодушный друг, мне очень совестно за свое глупое и неблагодарное поведение. У меня сердце сжимается при мысли о том, что из-за меня мы могли лишиться этой чудесной корзинки. Я был полным идиотом и сознаю это. Простишь ли ты меня на первый раз и будет ли у нас все как раньше?»

Лишь в переводе Дорониной сохраняются грэмовский юмор и характерные для викторианской эпохи реалии, а также дается необходимый для ребенка исторический комментарий: «Самуил (ивр. „выпрошенный у Бога“) — библейский пророк, последний из судей израильских. Во исполнение обета, данного Богу, его мать в младенчестве привезла его в священный город Силом, где он и провел все детство и молодость. Королева Виктория (1819–1901) — королева Соединенного королевства Великобритании и Ирландии с 20 июня 1837 года, императрица Индии с 1 мая 1876 года. Период правления Виктории ознаменовал эпоху наивысшего расцвета Британской империи. Джузеппе Гарибальди (1807–1882) — итальянский военачальник, революционер и политический деятель». Из этого комментария, в частности, становится понятно, почему Самуил предстает именно в образе младенца.

Перевод Дорониной не лишен мелких огрехов — например, у нее, как и у Налепиной, одна золотая рыбка вместо целой стайки. Порой встречаются сложные и непонятные для ребенка слова («парапет» вместо «бортик», «раковины моллюсков» вместо «ракушки»), а также стилистические неточности («веселый эффект» вместо «смешного» или «забавного»). Но в общем и целом ее перевод выполнен на высоком уровне, решает все поставленные переводческие задачи и дает необходимый ребенку сопроводительный комментарий.

***

Издания

Перевод Ирины Токмаковой переиздавался более двадцати раз, поэтому в книжных магазинах и онлайн-сервисах («Яндекс Книги», «Литрес») вам, скорее всего, попадется именно он. Вот наиболее примечательные издания этого перевода, снабженные комментариями и иллюстрациями:

Алиса в Стране чудес. Алиса в Зазеркалье. Ветер в ивах. Маугли. М.: Правда, 1991. Издание дополнено статьей Ирины Токмаковой «В стране рассказанных сказок». Иллюстрации Н. Ящука.

Грэм К. Ветер в ивах. Екатеринбург: Средне-Уральское книжное издательство, 1992. Издание дополнено статьей Ирины Токмаковой о работе над переводом повести. Иллюстрации В. Зуева.

Грэм К. Ветер в ивах. М.: Радуга, 2004. Билингвальное издание с иллюстрациями Э. Шеппарда.

Грэм К. Ветер в ивах. М.: Лабиринт, 2014. Издание дополнено предисловием Алана Милна. Иллюстрации Вадима Челака.

Грэм К. Ветер в ивах. М.: Издательский Дом Мещерякова, 2016. Подарочное издание с иллюстрациями А. Рэкхэма.

Грэм К. Ветер в ивах. М.: АСТ, Малыш, 2016. Иллюстрации Ричарда Джонсона.

Грэм К. Ветер в ивах. М.: АСТ, 2019. Иллюстрации Грэма Бейкер-Смита.

Грэм К. Ветер в ивах. М.: АСТ, 2020. Иллюстрации и предисловие художницы Инги Мур.

Грэм К. Ветер в ивах. М.: Росмэн, 2021. Иллюстрации Артура Рэкхэма.

Грэм К. Ветер в ивах. СПб.: СЗКЭО, 2022. Иллюстрации Ксении Алексеевой.

Грэм К. Ветер в ивах. СПб.: Качели, 2022. Иллюстрации Марии Коротаевой.

Грэм К. Ветер в ивах. М.: Малыш, 2022. Иллюстрации Ольги Йонайтис.

Грэм К. Ветер в ивах. М.: МИФ, 2025. Иллюстрации Кары Маликовой.

Перевод Александра Колотова выдержал три переиздания, однако его электронной версии не существует.

Грэм К. Ветер в ивах. Саратов: Региональное Приволжское издательство «Детская книга», 1993. Иллюстрации Виктории Кременецкой.

Грэм К. Ветер в ивах. М.: Махаон, 2017. Иллюстрации Роберта Ингпена.

Грэм К. Ветер в ивах. М.: Махаон, 2025. Иллюстрации Елены Соловьевой.

Перевод Леонида Яхнина неоднократно переиздавался в различных сборниках и антологиях детской литературы. Наиболее примечательное издание его перевода вышло в издательстве «Стрекоза» с иллюстрациями художницы Рене Клок.

Грэм К. Ветер в ивах. М.: Стрекоза, 2017; 2020.

Перевод Яхнина не представлен на книжных сервисах, зато существует аудиоверсия, которую читает Семен Ярмолинец («МедиаКнига», 2004; «1с-Паблишинг», 2008).

Перевод Виктора Лунина с 2011 по 2016 год регулярно переиздавался в издательстве «Махаон», затем его выкупило издательство «Вита Нова». На книжных сервисах он не представлен. 

Грэм К. Ветер в ивах. М.: Махаон, Азбука-Аттикус, 2011. Текст сопровождает небольшая биографическая справка о Кеннете Грэме и предисловие художника Роберта Ингпена. Впоследствии «Махаон» не раз переиздавал иллюстрации Ингпена с другими переводами — А. Колотова и М. Яснова, 2017; С. Чулковой, 2022.

Грэм К. Ветер в ивах. СПб.: Вита Нова, 2021. Подарочное издание с иллюстрациями Ксении Алексеевой.

Перевод Дарьи Налепиной вышел в издательстве «Нигма», электронной версии у него нет.

Грэм К. Ветер в ивах. М.: Нигма, 2017. Иллюстрации Марии Спеховой.

Перевод Елены Дунаевской дважды выходил в «Издательском Доме Мещерякова», однако в электронном виде его найти невозможно.

Грэм К. Ветер в ивах. М.: Издательский Дом Мещерякова, 2021. Иллюстрации Артура Рэкхема.

Грэм К. Ветер в ивах. М.: Издательский Дом Мещерякова, 2021. Иллюстрации Анны Кузиной.

Перевод Ирины Дорониной вышел в серии «Эксклюзивная классика» в издательстве «АСТ», его электронную версию можно найти на «Литресе» и «Яндекс Книгах».

Грэм К. Ветер в ивах. М.: АСТ, 2025.