Аннотации к переводам: «Рикки-Тикки-Тави» Редьярда Киплинга

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

«Рикки-Тикки-Тави» Редьярда Киплинга

Rikki-Tikki-Tavi by Rudyard Kipling

Рецензия Анастасии Чурсиной

***

О рассказе

«Книга Джунглей» (1894) Редьярда Киплинга уже больше века является классикой детской литературы. Храбрый мангуст Рикки-Тикки-Тави так же известен во всем мире, как и Маугли. История взросления Рикки-Тикки начинается одним летним днем, когда маленького мангуста выносит из родной норы половодье. Он оказывается в саду возле бунгало, в котором живут мальчик Тедди и его родители. Люди спасают зверька, и он остается жить в саду, где знакомится со всеми местными животными. Там же он впервые встречается с кобрами — врагами всех мангустов — и учится сражаться с ними и другими змеями. В конце Рикки-Тикки-Тави хитростью и ловкостью побеждает Нага и Нагайну и становится защитником сада.

Рассказ впервые издается в ноябре 1893 года в XXI выпуске (первой части) американского детского журнала St. Nicholas. В этом издании «Рикки-Тикки-Тави» печатается с иллюстрациями В. Дрейка, но без вступительного стихотворения и «Песни Дарзи».

Через год «Рикки-Тикки-Тави» и другие рассказы появляются отдельной книгой — в первом издании «Книги Джунглей» (1894). В Америке ее издает Century Co., а в Англии — McMillan. Киплинг продолжает сотрудничество с журналом и пишет новые рассказы, которые в 1895 году составляют «Вторую книгу Джунглей».

Рассказ «Рикки-Тикки-Тави» часто публикуется как самостоятельное произведение.

***

Коротко о переводах

Хотя обе «Книги Джунглей» вышли в конце XIX века, первые переводы на русский появились только в начале XX столетия: в 1900–1917 годах. Отдельные рассказы стали публиковаться уже в 1900 году; их объединяли в сборники, названия которых варьировались: «Джунгли», «Книга Дебрей», «Книга Джунглей».

Самый ранний перевод «Рикки-Тикки-Тави» датирован 1902 годом (В. Кошевич). В 1910-х годах вышло сразу четыре перевода: Н. Гиляровской, А. Гретман, К. Чуковского, С. Займовского. До Октябрьской революции были сделаны еще два перевода — анонимный перевод в издательстве М. Клюкина (1914) и перевод Е. Чистяковой-Вэр (1915, 1916). Многие русские издания «Рикки-Тикки» выходили с оригинальными иллюстрациями В. Дрейка. В 1920-х Чуковский отредактировал свой перевод и дополнил его «Песней Дарзи», которую для него перевел С. Маршак. В СССР перепечатывались переводы Займовского и, конечно же, Чуковского. Его новый перевод 1934 года стал каноническим. В начале XXI века снова приобрел популярность перевод Чистяковой-Вэр. Появился и новый перевод, который опубликовало издательство «Эксмо»: переводчик не был указан, но из более поздних изданий выяснилось, что это — Л. Хавкина. Перевод Чуковского стал обрастать соавторами: вступительное стихотворение переводили В. Лунин и М. Яснов, «Хвалебную песнь Дарзи» — С. Степанов. В «Рикки-Тикки-Тави» («РИПОЛ классик», 2018) все поэтические вставки представлены в переводе А. Козакевич. Однако появились и совершенно новые переводы: Н. Андреевой (2012) и М. Ямашевской (2024). Важно отметить, что почти половина переводчиков «Рикки-Тикки» являются детскими писателями или поэтами.

Перевод Варвары Кошевич (1902)

Первый перевод рассказа. Имена персонажей русифицированы. Иностранные реалии снабжаются комментариями. Отличительная черта: все животные обращаются друг к другу на «вы». В тексте много калькирования, нет последовательности в выборе лексики. Несмотря на неточности, сюжет передан верно, и Кошевич даже удается сохранить несколько авторских приемов Киплинга.

Перевод Надежды Гиляровской (1908)

Придерживается оригинала больше, чем предыдущий, однако все еще тяготеет к русификации. Гиляровская не сопровождает свой текст комментариями. Много калькирования и тавтологии, лишь некоторые варианты выходят удачно. Встречается множество смысловых ошибок. Помимо этого, в переводе пропущены целые предложения или их части, из-за чего заметно страдает логика повествования.

Перевод Августы Гретман (1909)

Вероятно, перевод выполнен с французского: об этом говорят транскрипция имен героев и смысловые ошибки. Впервые опускаются стихотворный эпиграф и «Песнь Дарзи». Гретман транслитерирует и комментирует иностранные реалии. В этом варианте не только сохраняются ошибки прошлых переводов, но и добавляются новые — предложения обрезаются, и в них часто меняется смысл.

Первый перевод Корнея Чуковского (1909)

Корней Чуковский намного свободнее, чем предыдущие переводчики, обращается с текстом и изменяет синтаксис Киплинга до неузнаваемости. Однако в тексте по сравнению с оригиналом присутствует некоторая избыточность деталей в описаниях, множество разговорной лексики и уменьшительно-ласкательных форм. Есть и смысловые ошибки, в частности повторяющие варианты Кошевич. Впервые переводчик решает ритмизовать речь Дарзи и придать ей музыкальность с помощью инверсий и рифм. Здесь также опущены эпиграф и «Песнь Дарзи».

Перевод Семена Займовского (1911)

Эпиграф в переводе Займовского наиболее приближен к оригиналу. Однако необычная лексика и высокопарность, уместные для вступительного стихотворения, не подходят для текста самого рассказа, так как не соответствуют стилю киплинговской прозы. Также в переводе появляются смысловые сдвиги, которые никогда не встречались в предшествующих вариантах. Комментариев переводчика к тексту нет.

Анонимный перевод в издательстве М. Клюкина (1914)

Этот вариант текста ориентирован на точность: много калькирования, а незнакомые слова (не только индийского происхождения) транскрибируются и сопровождаются комментариями. Несмотря на это, в переводе много ошибок и неточностей. Ближе к концу текст начинает сокращаться, но логика повествования из-за этого не нарушается. Стихотворный эпиграф отсутствует, а для «Песни Дарзи» выполнен подстрочник.

Перевод Евгении Чистяковой-Вэр (1915)

Звучит намного естественнее предыдущих: переводчица избавляется от калькирования, большинство предложений удачно перефразированы. Впервые исправлены смысловые ошибки, повторяющиеся из перевода в перевод, используется более подходящая лексика для змеиной речи. Перевод сопровождается внутритекстовыми примечаниями. Чистякова-Вэр воспроизводит приемы Киплинга, не повторяя их слово в слово из английского, а адаптируя для русского языка.

Второй перевод Корнея Чуковского (1923)

Редакция перевода 1909 года. Большинство ошибок остается, все еще можно встретить калькирование. Чуковский уменьшает количество разговорной лексики и уменьшительно-ласкательных форм, редактирует комментарии. В этом варианте появляется «Песня Дарзи» в переводе С. Маршака.

Третий перевод Корнея Чуковского (1934)

В 1934 году Чуковский заново переводит «Рикки-Тикки-Тави». Исправлено большинство смысловых ошибок, выбрана более удачная лексика. Почти нет калькирования. В этом переводе из-за советской цензуры убираются все элементы, указывающие на английский колониализм или относящиеся к религии. «Песня Дарзи» подвергнута небольшой редактуре. Хотя перевод остается без эпиграфа, он все равно становится каноническим.

Перевод Любови Хавкиной (2001)

Выполнен в начале XX века, но впервые опубликован в 2001 году. В тексте много добавлений от переводчика: персонажи начинают приобретать какие-то новые черты характера или ярче проявлять уже имеющиеся. Сглаживается немного резкая манера повествования Киплинга, обрывочность. Иностранные реалии либо русифицируются, либо сопровождаются внутритекстовыми примечаниями.

Перевод Натальи Андреевой (2012)

Так же, как и у Хавкиной, текст обрастает деталями, которых не было у Киплинга. Есть смысловые ошибки и калькирование. Перевод предназначен для детей до трех лет, поэтому многие реалии адаптируются и осовремениваются. Интересно, что стихотворный эпиграф представлен здесь как «Песня Дарзи».

Перевод Марии Ямашевской (2024)

Самый новый перевод. Текст осовременивается за счет выбора лексики. В этом варианте рассказа синтаксис естественный, не повторяющий синтаксис оригинала. Одно из самых ярких нововведений переводчицы — язык змей. Ее вариант эпиграфа выделяется среди других переводов. В конце книги есть раздел с комментариями Ямашевской и объяснением некоторых переводческих решений.

***

Сравнение переводов

Рассмотрим один эпизод во всех представленных переводах.

Перевод Варвары Кошевич (1902)

Рано утромъ Рикки-тикки явился на террасу къ чайному столу верхомъ на Ѳединомъ плечѣ; ему дали банана и вареныхъ яицъ, и онъ перебывалъ по очереди у всѣхъ на колѣняхъ, такъ какъ всякая благовоспитанная мангуста непремѣнно надѣется рано или поздно стать домашнею и получить въ свое распоряженiе комнаты, по которымъ можно бѣгать. Мать Рикки-тикки (которая одно время жила въ домѣ генерала въ Сигаули) не забыла научить Рикки-тикки, какъ себя вести при встрѣчѣ съ бѣлыми людьми.

Перевод Надежды Гиляровской (1908)

Рано утромъ Рикки прiѣхалъ на террасу къ завтраку на плечѣ Тедди, ему дали бананъ и вареное яйцо; онъ за это посидѣлъ у всѣхъ на колѣняхъ. Такъ какъ всякiй хорошо воспитанный мунгосъ надѣется сдѣлаться современемъ домашнимъ мунгосомъ и бѣгать по комнатамъ, мать Рикки-тики (она жила раньше въ домѣ генерала въ Сигоули) заботливо научила Рикки, какъ себя держать, если ему случится попасть къ бѣлымъ людямъ.

Перевод Августы Гретман (1909)

Рано утромъ Рикки-Тикки появился къ завтраку на верандѣ, сидя на плечѣ Тедди, и его накормили бананомъ и вареными яйцами. Онъ ѣлъ, сидя поочередно на колѣняхъ у каждаго, потому что хорошо воспитанный ихневмонъ всегда надѣется рано или поздно сдѣлаться домашнимъ ихневмономъ и имѣть возможность бѣгать по комнатамъ, поэтому мать Рикки-Тикки, — она обыкновенно жила въ домѣ генерала въ Сигоули — подробно объяснила ему, какъ ему слѣдуетъ держать себя, если онъ когда-нибудь попадетъ къ бѣлымъ людямъ.

Первый перевод Корнея Чуковского (1909)

Къ завтраку Рикки прибылъ на веранду на Теддином плечѣ; ему дали бананъ и ломтикъ варенаго яйца и онъ поперебывалъ на колѣняхъ у всѣхъ, потому что нѣтъ такой мангусты, которая бы не надѣялась рано или поздно, стать мангустой ручной; конечно, если она получила хорошее воспитанiе. Всѣ онѣ смалу мечтаютъ о такихъ комнатахъ, гдѣ бы можно привольно побѣгать. А Риккина матушка [она когда-то жила въ генеральскомъ домѣ, въ провинцiи Чиголи] основательно обучила сына, какъ себя держать, если когда-нибудь случай сведетъ его съ бѣлыми людьми.

Перевод Семена Займовского (1911)

Рано утром Рикки-Тикки прiѣхалъ на плечѣ Тедди къ первому завтраку. Ему дали банановъ и вареныхъ яицъ; онъ поочередно побывалъ на колѣняхъ у всѣхъ завтракающихъ: всякiй порядочный мангустъ надѣется, рано или поздно, стать домашнимъ мангустомъ, и получить право бѣгать по комнатамъ, а мать Рикки-Тикки (она долго жила въ домѣ одного генерала въ Сеговли) подробно объясняла, какъ ему слѣдуетъ держать себя съ бѣлыми людьми.

Анонимный перевод в издательстве М. Клюкина (1914)

Рано утромъ Рикки-Тикки, сидя верхомъ на плечѣ Тедди, явился къ первому завтраку на веранду. Ему дали банановъ и вареное яйцо. Он сидѣлъ поочередно на колѣняхъ всѣхъ присутствующихъ. Каждый хорошо воспитанный мунгосъ всегда мечтаетъ попасть въ домъ къ людямъ и бѣгать по комнатамъ, и мать Рикки-Тикки (она жила въ домѣ генерала въ Сегоули) заботливо внушила ему, что слѣдовало дѣлать при встрѣчѣ съ бѣлыми людьми.

Перевод Евгении Чистяковой-Вэр (1915)

Рано утром Рикки-Тикки явился на веранду к первому завтраку, сидя на плече Тэдди. Ему дали банан и кусочек вареного яйца. Он посидел поочередно на коленях у каждого, потому что всякий хорошо воспитанный мангус надеется со временем сделаться домашним животным и бегать по всем комнатам; а мать Рикки-Тикки (она жила в доме генерала в Сеговли) старательно объяснила ему, как он должен поступать при встрече с белыми.

Второй перевод Корнея Чуковского (1923)

К завтраку Рикки прибыл на веранду на Теддином плече; ему дали банан и ломтик вареного яйца; он перебывал на коленях у всех, потому что нет такого мангуста, который не надеялся бы рано иль поздно стать ручным; конечно, если он получил хорошее воспитание. Все они сызмалу мечтают о таких комнатах, где бы можно привольно побегать. А Риккина матушка (она когда-то жила в генеральском доме, в Сиголи) основательно обучила сына, как себя держать, если когда-нибудь случай сведет его с белыми людьми.

Третий перевод Корнея Чуковского (1934)

К утреннему завтраку Рикки въехал на веранду верхом на Теддином плече. Ему дали банан и кусочек яйца. Он перебывал на коленях у всех, потому что хороший мангуст никогда не теряет надежды сделаться мангустом домашним. Все они с детства мечтают о том, что они будут жить в человечьих домах и бегать из комнаты в комнату.

Перевод Любови Хавкиной (2001)

Утром Рикки-Тикки явился к раннему завтраку, на веранду, сидя на плече Тедди. Ему дали банан и кусочек вареного яйца. Он посидел у каждого, кто был за столом, переходя от одного к другому. Он пожелал познакомиться со всеми обитателями дома, так как всякий благовоспитанный мангуст надеется со временем сделаться домашним мангустом, жить в комнатах и свободно бегать по ним. А мать Рикки, которая жила в Сеговли в доме генерала, позаботилась научить Рикки-Тикки, как нужно вести себя, если случится попасть в европейский дом.

Перевод Натальи Андреевой (2012)

Рано утром Рикки-Тикки появился на веранде, по-свойски расположившись на плече у Тедди, и получил на завтрак банан и кусочек вареного яйца. За время трапезы он успел по очереди посидеть на коленях у всех членов семьи: ведь каждый умный мангуст надеется, что когда-нибудь ему повезет стать домашним мангустом и свободно бегать по комнатам в большом уютном доме. К тому же мама Рикки-Тикки, которая сама когда-то жила в доме генерала в Сегоули, не раз рассказывала сыну, что именно нужно делать, если ему вдруг повстречается белый человек.

Перевод Марии Ямашевской (2024)

Рано утром Рикки-Тикки въехал на веранду к завтраку верхом на Теддином плече. Его угостили бананом и вареным яйцом, а он пересидел на коленях у всей семьи по очереди, потому что каждый порядочный мангуст с детства мечтает жить в доме у человека и иметь в своем распоряжении все комнаты его жилища. Мама Рикки-Тикки (она как-то жила в доме у генерала в Сугаули) подробно рассказала сыну, как себя вести, если ему повстречается белый человек.

Оригинал

Early in the morning Rikki-tikki came to early breakfast in the veranda riding on Teddy’s shoulder, and they gave him banana and some boiled egg; and he sat on all their laps one after the other, because every well-brought-up mongoose always hopes to be a house-mongoose some day and have rooms to run about in; and Rikki-tikki’s mother (she used to live in the General’s house at Segowlee) had carefully told Rikki what to do if ever he came across white men.

***

Подробнее о переводах

В наше время почти каждый знает историю о мангусте и кобрах и имеет представление, что это за животные. В начале XX века дело обстояло по-другому. Рассказ, наполненный индийскими реалиями и экзотическими зверями, тяжело давался переводчикам. Самой большой трудностью стало название животного, которым является Рикки-Тикки. В английский язык слово mongoose попало из телугу — одного из языков Индии. Для читателей Киплинга, вероятно, мангусты тоже были в новинку. Именно поэтому автор дал такое подробное описание животного в самом начале повествования. Из мангустовых британцы, как и русские, знали только ихневмона, или фараонову мышь, и связывали это животное с Египтом. До появления «Рикки-Тикки-Тави» мангусты не были известны как борцы со змеями, их знали как поедателей крокодильих яиц. В России слово «ихневмон» ко времени выхода рассказа о мангусте уже прижилось. Затем в язык стала проникать «мангуста» (женского рода). «Мунго» появилось достаточно поздно — одно из ранних упоминаний датируется 1902 годом. «Мунгос» в словарях не встречается, вероятно, это был транскрибированный английский вариант. Евгения Чистякова-Вэр в своем переводе использовала необычное «мангус». Варвара Кошевич взяла «мангусту» и спрягала соответствующие глаголы по женскому роду, хотя Рикки-Тикки в ее тексте все равно оставался персонажем мужского пола. Семен Займовский первый использовал слово «мангуст», однако после него переводчики продолжали пробовать другие варианты. Только после перевода Корнея Чуковского (1934), который быстро стал каноническим, «мангуст» окончательно вошел в русский язык. Интересно также, что все дореволюционные переводы (кроме Гиляровской и Займовского) сопровождались комментариями, в частности о мангустах. В оригинале комментариев нет, так как автор, вероятно, рассчитывал на достаточность собственных описаний и наличие у британских детей базового представления об Индии. Однако получается, что Киплинг перенес индийскую реалию в английский язык, а переводчикам Киплинга нужно было перевести название индийской реалии с английского на русский. Так, комментарии переводчиков были неотъемлемой частью «Рикки-Тикки-Тави», пока используемые слова не прижились в русском языке.

В переводной детской литературе часто происходит путаница с полом какого-нибудь персонажа, в «Рикки-Тикки» это случилось с двумя героями — Карайтом и Чучундрой. Карайт — это герой мужского пола, но трудности возникают из-за слова snakeling, которое в переводе — «змейка» — имеет женский род. Так, у большинства переводчиков в предложениях с именем героя глаголы употребляются в мужским роде, а когда появляется «змейка», то — в женском. Хотя в дореволюционных переводах чаще всего использовали Карайт в мужском роде (включая канонический перевод Чуковского), в современных текстах (переизданиях Чистяковой-Вэр и новом переводе Ямашевской) он все равно остается змейкой женского пола. Но наиболее часто пол меняют именно Чучундре. Киплинг для этого животного всегда использует местоимения мужского рода, но так как по-русски он часто переводится как «мускусная крыса», то Чучундра становится персонажем женского пола. Здесь важно отметить, что писатель допустил ошибку, называя зверька musk-rat, так как в Индии мускусная крыса не живет, там обитает musk shrew — мускусная землеройка, или белозубка. Проблему с полом Чучундры попыталась решить Мария Ямашевская: чтобы сделать землеройку «мужчиной», она использовала название другого животного (ондатра) и получила «ондатр». Именно в мужском роде, без окончания -а. В комментариях к своему изданию она пишет:

«У нас Чучундри — „ондатр“, что отвечает задумке автора, но противоречит науке. Настоящие ондатры в Индии не водятся».

Для русских и некоторых английских читателей имена персонажей «Рикки-Тикки-Тави» кажутся забавной придумкой автора. Однако они не являются совсем выдуманными словами. Киплинг родился в Бомбее (ныне Мумбаи) и знал хиндустани (современные языки хинди и урду). Так, для индийцев и выросших в Индии британцев (англо-индийцев) имена героев не представляли загадку. Имя Нага происходит от санскритского слова «Naga», используемого в хинди для обозначения кобр. «Chua» — крыса, «Darzee» — портной. А забавное имя Чучундра происходит от «Chuchundar (a)» и означает белозубку, живущую в домах у индийцев. «Karait» — это индийская ядовитая змея крайт. Получается, что Варвара Кошевич в некотором роде оказалась точнее, чем другие, хотя и адаптировала свой текст. Мария Ямашевская одновременно с видом животного поменяла и его имя — «Чучундри» вместо «Чучундра», — что создает интересную лингвистическую ситуацию: на хинди слова с окончанием -i обычно женского рода, а с окончанием -a — мужского. Несмотря на трансформацию Чучундры, у Ямашевской осталась Карайт — персонаж женского пола. У остальных переводчиков имена героев представлены в транскрипциях и имеют лишь небольшие различия.

Самыми частыми ошибками при переводе рассказа стали смысловые сдвиги и калькирование английского синтаксиса. Далее мы подробнее рассмотрим их на примерах, параллельно демонстрируя специфику каждого перевода.

Перевод Варвары Кошевич (1902)

Отличительная черта этого текста — русификация: иностранные реалии сменяются привычными для русского читателя. Bungalow становится домом, kangaroo — собакой, и даже verandah превращается в террасу. Однако вид животных — главных героев — поменять нельзя, «мангусту» и кобру переводчица комментирует.

У всех зверей пропадают имена собственные, за исключением Рикки-Тикки. Так, Дарзи становится Птицей-Портным, Чучундра — Мускусной Крысой, а Наг и Нагайна — Змеем и Змеей. Хотя таким образом повторяется авторский подход к именам, вероятно, Киплинг все же специально выбрал слова из хиндустани, чтобы все персонажи казались еще более экзотичными. Помимо этого, Змей и Змея не всегда хорошо смотрятся в тексте, например:

«Онъ могъ бы наѣсться до отвала самыми вкусными вещами; но онъ помнилъ о Змѣѣ и Змѣѣ…»  

Русификация коснулась и имен героев-людей: Федя вместо Тедди, а его маму стали звать Алисой вместо Элис. Такая трансформация была достаточно типична для дореволюционного перевода. Помимо этого, изменились и единицы измерения: two feet стали аршином, а inch — вершком.  

Интересно также, что все животные в этом переводе обращаются друг к другу на «вы». Например, речь Змея к Рикки-Тикки:

«— Ну, давайте, потолкуемъ… Вѣдь вы ѣдите же яйца. Почему бы мнѣ не ѣсть птицъ?»

Однако обращение на «вы» не сохраняется до конца текста, на середине истории Рикки и Портной все-таки переходят на «ты». Вероятно, здесь форма обращения сигнализирует об эмоциональном состоянии героев. Позднее Нагайна и Рикки-Тикки-Тави тоже «тыкают» друг другу во время напряженной сцены на террасе. Но не исключена при этом и ошибка переводчицы.

В тексте встречаются синтаксические кальки, например «нашли Рикки-тикки очень бодрымъ на подушкѣ» (в оригинале «Rikki-tikki was awake on the pillow»), и устаревшие для современного читателя выражения, как «входить в дружбу». Нет последовательности в выборе лексики: дынный парник превращается в дынные грядки, колючий куст становится терновым, а песок — пылью. Современному читателю такой текст воспринимать уже трудно.

Несмотря на неточности, сюжет передан верно, и у Кошевич можно найти удачные варианты перевода. Так, в одном предложении два раза используется слово early в качестве и наречия, и прилагательного — английскому языку это свойственно; но если перевести на русский эти слова как «рано» и «ранний», то получается тавтология. Кошевич выбрала интересный вариант, заменив завтрак на чайный стол и избежав повтора:

«Рано утромъ Рикки-тикки явился на террасу къ чайному столу верхомъ на Ѳединомъ плечѣ…»

Также вполне удачным получился эпизод с описанием внешнего вида кобры, в частности метки, похожей на застежку, на ее спине. Переводчица разъясняет читателям, как устроена «hook-and-eye fastening»:

«Знакъ очковъ, который совершенно похожъ на петлю, пришиваемую к платьямъ для застегиванiя крючкомъ».

Кошевич даже удается сохранить несколько авторских приемов Киплинга, например анафору.

«Взгляни на своихъ друзей, Рикки-тикки. Они притихли и побѣлѣли. Они боятся. Они не смѣютъ двинуться; а если ты подойдешь хоть на шагъ, то я брошусь».

Перевод Надежды Гиляровской (1908)

Гиляровская в своем переводе отказалась от комментариев, позволяя читателю познакомиться с произведением так, как предполагал автор, — опираясь на его описания. Только три переводчика поступили так же и оставили рассказ без комментариев. При этом тут впервые появляется «веранда», которую впоследствии будут использовать все прочие переводчики.

В переводе Гиляровской к героям вернулись имена: птица-портной Дарзи, мускусная крыса Чукундра (!), Наг и Нагайна, но мать Тедди все еще зовут Алиса. Однако в тексте присутствует множество смысловых ошибок.

Например, когда Киплинг описывает состояние Рикки-Тикки после половодья, то использует слово draggled — вымазанный, испачканный. Вариант Гиляровской:

«Очнулся онъ смятымъ и больнымъ на солнцѣ, посреди дорожки».

Если «смятый» еще можно допустить в таком контексте, то «больной» наводит на мысли о травме, хотя подразумевалось, что мангуст просто еще не пришел в себя. Далее по тексту подчеркивается, что Рикки-Тикки именно что грязный и мокрый.

Приведем другой пример: 

«Они дали ему кусокъ сырого мяса. Рикки-тики ужасно любилъ мясо. Съѣвъ его, онъ пошелъ на веранду…»

Хотя «liked it immensely» можно понять в том же смысле, что и Гиляровская (а также Чуковский, 1909, и Займовский), здесь все же имеется в виду, что Рикки просто понравилось угощение. У людей и мангустов разный рацион, и такое мясо, которое ели англо-индийцы в Индии — например, как у Кошевич, говядину, — он, вероятно, никогда раньше не пробовал. 

Еще одна ошибка заключается в переводе слова hiss:

«Потому что въ густой травѣ надъ кустомъ раздался тихiй свистъ, ужасный холодный звук, который заставилъ Рикки-тики отскочить на два фута назадъ. Потомъ вершокъ за вершкомъ из травы поднялась голова…»

Здесь, конечно, имеется в виду не свист, а змеиное шипение, которое, кстати, встретится в тексте Гиляровской дальше. Кроме того, тут смешивается британская и русская системы измерений: в одном абзаце упоминаются футы, как в последующих переводах, и вершки, как в в переводе Варвары Кошевич.

Однако у Гиляровской есть и ошибки, влияющие на логику повествования.

«Это дало ему вѣру въ себя, и когда Тедди прибѣжалъ по дорожкѣ, Рикки-тики съ удовольствiемъ позволилъ себя погладить. Но какъ разъ, когда Тедди остановился, что-то прошуршало на землѣ…»

Из-за того что «was ready to be petted» переведено как «с удовольствием позволил себя погладить», ломается последовательность действий. Ведь в следующем предложении Тедди только собирается гладить мангуста. Такая же ошибка встречается у Гретман и у Чуковского (1909, 1923). Помимо этого, stooping не означает «остановиться»: Тедди наклонялся к Рикки, когда появился Карайт. Интересно отметить, что Гиляровская часто переводит слова, выражающие движение (little movement, wriggled), как слова, передающие звук (маленький шорох, прошуршало).

В эпизоде, где мангуст подслушивает речь Нага в ванной, теряется одно предложение, из-за чего страдает логика: змей говорит, что у англичанина была палка, когда убили Карайт, а затем сообщает Нагайне, что подождет человека здесь. Мысль с палкой остается незаконченной. В пропущенном предложении уточнялось, что большой человек и сейчас может носить с собой эту палку, но утром он точно не пойдет с ней в ванную — тогда-то Наг и нападет на него.

Гиляровская, в отличие от Кошевич, допустила еще одну ошибку. В ее переводе получается, что Рикки-Тикки после разговора с Чукундрой собирается встретиться с ее двоюродной сестрой Чуей. Предложение, которое использовал Киплинг, стоит в прошедшем времени: Рикки сетует, что не поговорил с Чуей, он сожалеет об упущенной возможности. Дальнейшего развития эта линия не получает, так что из контекста можно понять, что мангуст уже не пойдет на встречу с крысой. Другие переводчики — Чуковский, Андреева и Ямашевская — сделали такую же ошибку.

Самым выдающимся отличием перевода Гиляровской от других стало следующее место:

«— Дарзи,<…> ты долженъ сейчас же летѣть къ стойламъ, притвориться, что у тебя сломано крыло, заставить Нагайну погнаться за тобой и увести ее подальше отъ этихъ кустовъ».

Почему-то в этом варианте мангуст просит Дарзи увести Нагайну от клещевины, хотя в оригинале он, наоборот, хотел, чтобы кобра добралась до куста и не увидела таким образом дынные грядки, где Рикки расправлялся с ее потомством.

В тексте присутствует множество других подобных ошибок из-за слишком буквального перевода глаголов, в том числе фразовых: run in переводится как «бежать», хотя должен быть «кинуться, напасть»; let go передается как «уходить», но здесь правильный вариант — «отпускать».

К сожалению, ошибки, совершенные переводчицей, будут повторяться почти во всех последующих русскоязычных вариантах рассказа.

Перевод Августы Гретман (1909)

Имена героев в переводе Гретман выглядят так: Шушундра, Нагэна, Карэт, Шуа. Транскрипция ch и ai как «ш» и «э» говорит о том, что Гретман могла переводить рассказ с французского, чем и вызвано появление отличных от других вариантов имен. Это подтверждается также тем, что Гретман во многом была известна как переводчица с французского. Дэрзи зовется в этом переводе славкой-портным, позже «славка» появится и у Займовского.

Интересен вариант первой реплики Тедди в переводе Гретман:

«— Вотъ мертвый ихневмонъ. Надо его закопать».

«Закопать» не кажется здесь подходящим словом. Тедди — ребенок, а проведение похорон — интересный ритуал, в который можно поиграть. Выбранный переводчицей вариант больше подошел бы для дворника или метельщика, который делает это в рамках своей должности. Еще один пример странного выбора лексики: эпизод, где мангуст залез на плечо мальчика и «snuffed at his ear». В переводе — «подул ему в ухо», что странно звучит в отношении животного. Возможно, «фыркать» или «сопеть» подошло бы здесь лучше. У большинства переводчиков — «понюхал ухо», у Чуковского — «понюхал, как пахнет его ухо», а Андреева использовала необычный вариант — «ткнулся носом ему в ухо».

У Гретман в эпизоде с мясом, как и у Гиляровской, тоже произошел смысловой сдвиг:

«Рикки дали кусочекъ сырого мяса. Рикки-Тикки долго лизалъ его…»

Вероятно, ошибка вызвана схожестью глаголов liked и licked, хотя непонятно, ошиблась ли тут сама Гретман, или предполагаемый французский переводчик, текстом которого она пользовалась.

С дынной грядой, где спрятаны яйца Нагайны, тоже произошли странные изменения:

«— Въ тыквенномъ огородѣ, на краю, у стѣны, гдѣ солнце печетъ почти весь день».

Ранее в тексте melon-bed было переведено как дынный огород; далее у переводчицы тыквы заменяются арбузами.

Встречаются в тексте Гретман и сокращения, в том числе те, из-за которых страдает логика повествования:

«Ночью Рикки-Тикки забѣжалъ в спальню Тедди, чтобы узнать, какъ горитъ керосиновая лампа, но онъ былъ безпокойный товарищъ, потому что всю ночь каждую минуту ему надо было вскакивать при малѣйшемъ шумѣ, чтобы убѣдиться, кто его производитъ».

Здесь пропущена часть предложения, в которой сказано, что мальчик пошел спать, и мангуст, последовав за ним, улегся на подушку.

В следующем примере в рамках одной сцены ломается логика повествования:

«— Охъ, у меня сломано крыло! Мальчикъ изъ дома бросилъ въ меня камнемъ.

И она стала отчаянно хромать.

Нагэна подняла голову и зашипѣла:

— Ты предостерегла Рикки-Тикки, когда я хотѣла убить его. Плохое ты выбрала мѣсто, чтобы скакать на сломанной ногѣ.

— Мальчикъ сломилъ мнѣ ногу камнемъ! — закричала жена Дерзи».

Жена Дарзи должна отвлечь Нагайну и притворяется, что у нее сломано крыло. Но здесь «fluttered desperately» переведено как «отчаянно хромать», что обычно используется для описания травм ног, а не крыльев. Видимо, именно из-за этого у жены Дарзи теперь сломаны и крыло, и нога.

Самый сложный фрагмент для перевода — эпизод в ванной, где Рикки подслушивает разговор двух кобр, а потом сражается с Нагом. 

«У панели гладкой оштукатуренной стѣны былъ вынутъ кирпичъ, чтобы спускать въ отверстiе воду изъ ванны, и, пробираясь вдоль возвышенiя, на которомъ стояла ванна, Рикки-Тикки…»

С описанием ванной комнаты переводчица справилась успешно, однако перипетии во время боя дались ей хуже. Когда мангуст обдумывает план своего нападения, он использует выражение: «if I fight him on the open floor», что подразумевает открытое пространство на полу в ванной, но переводчица поняла это по-другому: «если нападу внѣ дома».

«Онъ прыгнулъ. Голова нѣсколько отдѣлялась отъ кувшина, подъ его выгибомъ, и когда челюсти Нага сомкнулись, Рикки спиной прижался къ глиняному кувшину, чтобъ нагнуть голову. Это придало ему силы, и онъ напрягъ ее всю. Змѣя начала трясти его, какъ собака трясетъ мышь…»

Описание выглядит очень запутанно: чья-то голова отделяется от кувшина, челюсти Нага где-то смыкаются, Рикки зачем-то нагибает голову… В оригинале сомкнуться должны были челюсти Рикки на голове Нага, которую мангуст прижимал к полу. Таким образом, тут именно Рикки-Тикки получил преимущество. Далее, тут происходит необоснованная замена оригинальной крысы на фигурирующую в переводе мышь — ведь борьба собаки с крысой более соответствует описываемой ситуации. Буквально через абзац путаница с головами повторяется: в оригинале — мангуст держал голову Нага, и она больше не шевелилась; у переводчицы получилось, что не шевелилась голова самого Рикки-Тикки-Тави.

Несмотря на это, в тексте есть и интересные находки. Например, удачный вариант перевода — описание знака на спине кобры: довольно сложное сравнение с застежкой превратилось в понятный образ — оправа от очков. Интересно также, что переводчица не просто ушла от русификации, но и добавила иностранных реалий — «убегающая» змея сравнивается не просто с кнутом, а с лассо.

Множество смысловых ошибок в этом переводе лишь подтверждает гипотезу о том, что он был выполнен посредством французского языка. Однако Гретман старалась сохранять авторские приемы, например аллитерацию, и раньше других переводчиков использовала слова «бунгало» — ему даже дается комментарий «домъ, дача» — и «капюшон».

Первый перевод Корнея Чуковского (1909)

Главное переводческое решение Чуковского — использование слов в уменьшительно-ласкательных формах: птичка-портняжка, хвостик, шерстка, носик, лапка и т. д.

Важно отметить и путаницу с грамматическим родом: Рикки-Тикки — персонаж мужского рода, а слово «мангуста» — женского. Так, в одном предложении у Чуковского встречаются слова «Рикки», «он», «мангуста» и «она» — и все они относятся к одному и тому же герою рассказа.

Чуковский — первый из дореволюционных переводчиков, который отказался от религиозных междометий («Good gracious»): 

«— Вотъ странно! — сказала Теддина мать. — и это называется дикiй звѣрекъ!»

(В более современных переводах в этом эпизоде также нет подобных восклицаний, за исключением перевода Натальи Андреевой.)

Только в этом переводе Чуковского остается предложение «and Teddy’s father said that he was a providence», где последнее слово переводится как «Божiй перстъ»; в более поздних выполненных им вариантах оно всегда опускается.

У Чуковского речь героев становится более естественной. Например, фразу отца «He’ll do no such thing» Чуковский передает как «Не бойся!» вместо часто используемых вариантов: «Ничего подобного он не сделает» или «Никогда».

Чуковский стал первым, кто правильно перевел сцену с яйцом: Рикки дают банан и «ломтик варенаго яйца» — «some boiled egg». У других переводчиков тут встречаются «вареное яйцо» (тоже подходящий вариант) и «вареные яйца».

Чуковский довольно точно воспроизводит лексические повторы, часто используемые Киплингом, например забавное «нюхнулъ здесь, нюхнулъ тамъ».

«— Не тронь меня, Рикки-Тикки — не убивай меня! — взмолилась она, чуть не плача. — Рикки-Тикки, не убивай меня!»

В этом случае переводчик даже удваивает повторы автора: дважды используется не только «don’t kill me», но и имя героя; а также добавляет похожую по смыслу конструкцию — «Не тронь меня». В издании 1934 года он убирает избыточные повторы и оставляет только простое «Не губи меня, Рикки-Тикки!».

Во многом Чуковский тут повторяет ошибки Гиляровской: например, неправильно переводит hiss как «свист». Также он следует за ней, используя «вершок за вершком». Интересно, что британские футы, появляющиеся в этом отрывке дважды, каждый раз переводятся по-разному: «five feet long» — «пять футов длины», а «[jump back] two clear feet» — «[отскочить] на два шага». Возможно, здесь «feet» просто ошибочно переведено как множественное число от «foot» — нога, ступня. Впоследствии Любовь Хавкина также использует похожую конструкцию: «[отпрыгнуть назад] на добрых два шага».

«Змѣя хорошо понимала, что, если Рикки появился въ саду, ей и всему ея роду рано или поздно грозитъ погибель, но теперь она хотѣла улизнуть».

Трудно сказать, является ли это ошибкой при переводе или вольной интерпретацией Чуковского. Однако исходя из того, что в тексте 1934 года на этом месте стоит вполне точно передающее смысл: «Но теперь ему было нужно усыпить внимание врага», это, скорее всего, ошибка.

Не все переводческие решения кажутся удачными. Так, разбивка одного пространного киплинговского предложения на три коротких не облегчает понимание текста, а только сбивает ритм:

«То былъ Карайтъ, маленькая змѣйка. Она пыльно сѣрая. Она всегда валяется въ пыли».

По-видимому, так считал и сам переводчик. В тексте 1923 года он избавляется от этого приема. Еще одним решением, от которого Чуковскому пришлось отказаться в дальнейшем, было использование фразы «поднял тревогу» в качестве перевода «shouted to the house»:

«Тедди поднял тревогу:

— Смотрите, смотрите, — наша мангуста убиваетъ змѣю!»

Этот вариант не подходит, так как Тедди и не подозревал, что ситуация чем-то опасна; он зовет родителей, чтобы они тоже посмотрели на интересный бой мангуста со змеей. Это подтверждается дальше по тексту: лишь когда Карайт убит и родители слезно благодарят Рикки-Тикки, Тедди наконец пугается так, что у него глаза становятся большими от страха. В переводе 1934 года «поднял тревогу» изменено на «повернулся к дому и крикнул».

Интересно, что у Чуковского в ранних версиях — 1909 и 1923 года — ванна почему-то становится каменной, хотя в оригинале сказано «the tin side of the bath». Позже эта ошибка была исправлена.

Нельзя не отметить и удачную трансформацию, проделанную с речью одного из героев.

«— Гля-ди назадъ! По-гля-ди назадъ! — запѣлъ внезапно Дарзи».

Переводчик пытается выразить музыкальность Дарзи через подобный вид письма: разбивая слова на слоги, будто бы Дарзи действительно их пропевает. Чуковский также ритмизует речь Дарзи, добавляя в нее инверсии и рифму. 

Однако в тексте раннего перевода Чуковского по сравнению с оригиналом Киплинга присутствует некоторая избыточность деталей в описаниях, множество элементов сниженной разговорной лексики (накушаться, прикончить) и уменьшительно-ласкательных форм (голенькая ножка ребенка, сынишка). От части этих излишеств он избавится в следующей редакции (1923). При этом Чуковский намного свободнее, чем предыдущие переводчики, обращается с текстом и изменяет синтаксис Киплинга до неузнаваемости.

Перевод Семена Займовского (1911)

Этот перевод довольно сильно отличается от предыдущих. Займовский находит необычные варианты перевода, но при этом делает множество смысловых ошибок, которые не встречались ранее.

«Рано утромъ Рикки-Тикки прiѣхалъ на плечѣ Тедди къ первому завтраку. Ему дали банановъ и вареныхъ яицъ…»

В переводе Займовского завтрак у Рикки-Тикки получился очень плотный — и «банан», и «яйцо» тут стоят в множественном числе. Далее по тексту у Киплинга сказано, что мангустам труднее уворачиваться от змеиных укусов, когда они наедаются досыта. А Рикки после завтрака идет в сад, где легко ускользает от удара Нагайны. «Бананы», кстати, встречаются и в издании М. Клюкина (1914).

Множественное число так же неожиданно появляется и в этой сцене:

«Он еще болѣе растянулъ свой клобукъ, и Рикки-Тикки увидѣлъ очковые знаки, точь-в-точь похожiе на петли, къ которымъ прикрѣпляются крючки платья».

«Очковые знаки» здесь — неверный перевод; у каждой кобры по одной отметке на спине, то есть знак должен быть один. Хотя описание застежки дано довольно точно; оно выглядит как более лаконичный вариант перевода Варвары Кошевич.

«— Злой, злой Дарзи! — промолвила Нагайна, подтягиваясь къ гнѣзду, какъ можно выше. Впрочемъ, Дарзи построилъ свое гнѣздо такъ высоко, что змѣя не могла достать его. И Нагайна только злобно качалась изъ стороны въ сторону».

Здесь Займовский своевольно поменял героев (Нагайна вместо Нага), видимо, исходя из того, что по логике повествования нападать на Дарзи должна была именно Нагайна, раз он испортил ее бросок на Рикки-Тикки. Однако в последнем предложении речь никак не может идти о змее: Киплинг использует he для Нага и she для Нагайны, в данном случае it заменяет неодушевленное существительное — гнездо.

Интересная трансформация произошла и с животным, с которым сравнивается мангуст, принявший боевую стойку. В оригинале говорится о кенгуру. Кошевич в своем переводе заменила его на собаку, Займовский же добавил образ другого экзотического животного — крокодила. Неизвестно, чем именно была вызвана такая замена; возможно, крокодил был более знаком читательской аудитории, чем кенгуру.

«Дарзи въ нѣкоторыхъ отношенiяхъ очень походилъ на людей».

Выражение «very like a man in some ways» все же относится к мужчинам, а не к людям вообще. Человек сам по себе не выглядит беспомощным существом, тогда как здесь присутствует намек на супружескую пару, в которой муж ведет себя похожим образом. Так же, как Займовский, это место перевели Гиляровская и Чистякова-Вэр. Хавкина опускает эту строчку вовсе.

«Гнѣздо раскачивалось изъ стороны въ сторону, а они сидѣли на его краю и плакали».

Займовский первым переводит cried как «плакали» (а не «кричали»), и этот вариант более точен. В следующей сцене Дарзи говорит, что они несчастны, так как погиб их птенчик — в такой ситуации слезы уместнее криков. После Займовского все последующие переводчики стали использовать именно «плакали».

Переводчик в одних местах выбирает прямолинейно-грубоватую лексику, которая, несмотря на всю жестокость рассказа, резко выделяется стилистически: «змѣиный боецъ [не] станетъ пачкаться о мускусную крысу» или «[жена] посадила Дарзи грѣть птенцовъ». В других же местах выбор лексики при переводе придает тексту высокопарный характер, хотя проза Киплинга к этому совсем не стремится.

Анонимный перевод в издательстве М. Клюкина (1914)

Имя переводчика нигде не указано, а сам текст не похож ни на предыдущие, ни на последующие переводы. Этот вариант рассказа содержит большое количество транскрибированных слов с английского языка, что видно уже из первого абзаца, где cantonment переводится как «кантонмент» с комментарием «укрѣпленный англiйскiй лагерь», а Рикки-Тикки называется «мунгосом» (видимо, транскрипция английского mongoose). Из-за дословного перевода некоторые реплики и вовсе теряют всякий смысл:

«Тсъ… Ничего я не могу сказать тебѣ, но вѣдь ты можешь слышать, Рикки-Тикки».

Эта фраза Чучундры часто передается дословно, но в издании Клюкина она кажется наименее понятной.

В этом переводе появляются новые синтаксические конструкции, не встречавшиеся ранее. Например:

«— Посмотри, мама, вотъ мертвый мунгосъ. Надо похоронить его, — говорилъ мальчикъ».

Встречаются также ошибки и странные переводческие решения:

«Потомъ изъ травы, дюймъ за дюймомъ, поднялась голова, а за ней и часть тѣла Нага, большой черной кобры».

По какой-то непонятной причине переводчик решил заменить hood (капюшон кобры) на пространное «часть тѣла». Эти изменения ничем не обоснованы, и дальше по тексту это слово переводится как «капюшон».

«— О, посмотрите-ка! Нашъ мунгосъ убилъ змѣю! — крикнулъ Тедди и въ отвѣтъ послышался крикъ его матери».

Перед нами снова неточный перевод, потому что is killing — это действие, которое происходит в данный момент. Тедди зовет родителей посмотреть на то, как Рикки сражается со змеей. В переводе Хавкиной в этом эпизоде тоже стоит совершенный вид глагола, но у нее смысл передается верно: «Наш мангуст напал на змею!»

В тексте под редакцией М. Клюкина с одним из персонажей происходят странные трансформации: в самом начале рассказа упоминается «Чундра, мускусная крыса», затем потерянный слог «чу» возвращается в имя героя, но крыса почему-то становится мышью. Этим зверьком она остается до конца повествования.

Нашлось здесь и несколько интересных переводческих решений. Например, в издании Клюкина так же, как и в переводе Чуковского (1909), сцена боя в ванной передана верно: Наг трясет Рикки, вцепившегося ему в голову, в разные стороны, и именно мангуст своим телом сбивает вещи в комнате. Во всех предыдущих переводах это делал сам змей. Помимо этого, переводчик нашел интересный вариант для слова, заменяющего «ружье», — «хлопушка».

Анонимному переводчику удается сохранить и анафору Киплинга (троекратное «они»):

«Взгляни на своихъ друзей, Рикки-Тикки. Они безмолвны и блѣдны. Они боятся. Они не смѣютъ двинуться, а если ты подойдешь хоть на шагъ ближе, я брошусь на него».

Хотя этот перевод стремится к точности (даже «Песня Дарзи» приведена в виде подстрочника), здесь все же встречается множество смысловых ошибок. В этом переводе также пропущен целый абзац с описанием ликования Рикки по поводу того, что он провел Нагайну. Вероятно, сокращение потребовалось из-за ограниченного количества страниц для верстки. Возможно, по этой же причине в последнем абзаце не хватает одной строчки.

Перевод Евгении Чистяковой-Вэр (1915)

Чистякова-Вэр выбирает нетрадиционное написание имен главных героев, в частности «Дарси» и «Нагена». Неизвестно, чем вызвано такое решение, ведь имя портного на английском пишется через букву z, которая обычно не транскрибируется на русский как «с». При этом маму мальчика здесь впервые зовут на английский манер — Элис. Также в этом переводе змейка лишилась своего имени и стала называться просто по названию вида. А транскрипция «Карэт» соответствует варианту Августы Гретман.

Чистякова-Вэр переводит, не следуя слепо за киплинговским синтаксисом, из-за чего большое количество предложений на русском языке начинают звучать естественнее.

«Глаза Рикки-Тикки покраснели, и к ним прилила кровь; (когда глаза мангуса краснеют, это значит, что он сердится)…»

Переводчица, как и Чуковский (1909), использовала тут слово «кровь» для описания цвета глаз мангуста, что не соответствует оригиналу. Киплинг применяет эпитет blood-red в отношении глаз мангуста всего один раз — во время его финального столкновения с Нагайной. В современных изданиях сказано просто: «Глаза Рикки-Тикки покраснели». Необычным у Чистяковой-Вэр выглядит и описание посттравматического состояния Рикки: он постоянно просыпался, потому что «ему казалось, его кости переломаны в сорока местах». Возможно, что слишком жесткий вариант для детского рассказа. В редакции 2001 года фразу изменили, но «переломанные кости» при этом остались.

Интересно также, что в этом переводе впервые передана звукопись Киплинга.

«В доме было тихо-тихо, однако ему казалось, что он может уловить невероятно слабый „скрип-скрип“ — звук не сильнее скрипа лап осы, бродящей по оконному стеклу, — сухой скрип змеиной чешуи по кирпичам».

Чистякова-Вэр — единственная, кто перевел hood просто как «шея». Самым популярным вариантом среди дореволюционных переводов был «клобук», а среди современных — «капюшон».

«И вот из травы, дюйм за дюймом, показалась голова, а потом и раздутая шея Нага, большой черной кобры, имевшей пять футов длины от языка до хвоста».

Однако и в этом тексте встречаются смысловые ошибки, например:

«Он знал, что раз в саду поселятся мангусы, это рано или поздно повлечет за собой его смерть и гибель его семьи, и ему хотелось заставить Рикки-Тикки успокоиться».

В оригинале Наг хотел, чтобы Рикки потерял бдительность и Нагена могла напасть на него.

Этот перевод, как и текст Чуковского, меньше использует синтаксические кальки, чем предыдущие. Е. Чистякова-Вэр воспроизводит приемы Киплинга, не перенося их слово в слово из английского оригинала, а адаптируя для языка перевода. Так, в ее тексте появляются полностью перефразированные предложения. Кроме того, переводчица использует глаголы, более подходящие для змей: «вползи» вместо «иди», «вернись» вместо «выходи». Однако некоторые смысловые ошибки тут тоже присутствуют. В этой версии рассказа содержатся внутритекстовые примечания (как и Любови Хавкиной).

Второй перевод Корнея Чуковского (1923)

Эта версия является исправленным переводом 1909 года. Чуковский перефразировал большую часть текста. Однако почти все смысловые ошибки остались.

Вот как, например, описана сцена в ванной:

«Тогда он бросился в ванную к Теддиной матери, и там в стене у самого пола он увидел отверстие; вынут был кирпич из гладко-оштукатуренной стены, в том месте, где была проведена водопроводная труба. Там-то он и спрятался теперь и услыхал, как Наг и Нагайна шептались под лунным сиянием».

Такой перевод не соответствует логике повествования: если Рикки заполз в отверстие, возле которого находились Наг и Нагайна, то как они могли не заметить мангуста? Такая же ошибка встречалась и у Займовского.

«— Остается голова, — сказал он наконец. — Голова над самым клобуком, и туда уж если вцепишься, не выпускай ни за что!»

Только в изданиях 1909 и 1923 годов Рикки-Тикки в этом эпизоде думает про себя, используя императивные конструкции и обращение к самому себе на «ты». К подобным приемам прибегали и остальные переводчики, но в других сценах. В поздних редакциях Чуковский меняет это предложение, оно становится ближе к оригиналу Киплинга.

В переводе 1923 года Чуковский перевел town-crier как «герольд» и добавил комментарий: «Герольд — вестник»:

«Кузнец — это птичка, которая производит звуки точь-в-точь как удары маленького молоточка по медной кастрюльке. Это потому, что она служит герольдом в каждом Индусском саду…»

В более поздних изданиях «герольд» заменено на более понятное «глашатай».

Самое примечательное в этой версии перевода то, что он дополняется «Песней Дарзи» в переводе С. Маршака.

Третий перевод Корнея Чуковского (1934)

Этот перевод сильно отличается от версий 1909 и 1923 годов: здесь почти нет фраз, воспроизводящих синтаксические конструкции оригинала. Все предложения переписаны, и наконец исчезает частица «вот» из фразы Тедди, присутствовавшая во всех дореволюционных переводах:

«Очнулся он на горячем припеке в саду, посредине дорожки, весь испачканный, а какой-то мальчик в это время сказал:

— Мертвый мангуст! Давай похороним его!»

Важно отметить, что Чуковский опускает упоминание о национальности Большого Человека; вероятно, это было связано с образом англичанина-колонизатора и советской цензурой. Однако имена у героев остаются те же — Тедди и Элис. Также из текста убирается информация о воспитании Рикки, необходимом, чтобы правильно общаться с белыми людьми. Пропадает и вся часть с богом Брахмой, вероятно из-за цензуры в отношении религий в детской литературе.

«Он перебывал на коленях у всех, потому что хороший мангуст никогда не теряет надежды сделаться мангустом домашним. Все они с детства мечтают о том, что они будут жить в человечьих домах и бегать из комнаты в комнату».

Одновременно с этим в редакции 1934 года исчезает и обморок матери Тедди после битвы мангуста с Нагайной — в оригинале о нем было сказано в отдельном предложении; его заменила короткая фраза — «она все еще была очень белая». Обморок так и не вернулся в перевод Чуковского.

Остаются здесь и ошибки прошлых изданий. Например:

«Карайт налетел на него, чтобы ужалить. Рикки отскочил вбок и хотел было пуститься в бегство, но проклятая пыльно-серая головка настигла его, и, чтобы сбросить ее со спины, ему пришлось перекувырнуться в воздухе».

Run in в неверном значении исчезает только в 1966 году (в последней редакции перевода) — «Рикки отскочил вбок и хотел было ее укусить».

А в диалоге Рикки-Тикки-Тави и мускусной крысы появляется ошибка со временем, распространенная у других переводчиков.

«— Верно, Чучундра. Мне бы надо потолковать с твоей Чуа».

Хотя в версии 1909 года все было правильно. В издании 1966 года исправлено на «Жаль, что я не потолковал с твоей Чуа». Из современных переводчиков эта ошибка остается у Натальи Андреевой.

Неожиданно Рикки-Тикки удостаивается слова «зверюга»:

«— Не бойся, — сказал отец. — Эта зверюга защитит его лучше всякой собаки».

К 1966 году «зверюга» меняется на «зверюшку», которая, кстати, была в издании 1923 года.

Интересно, что во всех версиях перевода Чуковского у Дарзи есть рифмованная песенка не только о Рикки-Тикки, но и о Нагайне:

«Нагайна пришла к водосточной трубе,
И кликнула Нага Нагайна к себе,
Но сторож взял Нага на палку
И выбросил Нага на свалку.
Славься же, славься, великий
Красноглазый герой Рикки-Тикки!..»

В оригинале здесь нет явной рифмы (если только не считать последнее предложение с stick и heap), и само оформление текста не указывает на стихотворную форму. Остальные переводчики передают этот фрагмент прозой.

Важно отметить, что Чуковский воспроизводит авторские приемы Киплинга. Например, он сохраняет конструкцию «with tooth and jump and spring and bite», которая часто сокращается в других переводах:

«Рикки-Тикки имел право гордиться собою. Но все же он не слишком заважничал и, как истый мангуст, охранял этот сад и зубом, и когтем, и прыжком, и наскоком, так что ни одна кобра не смела сунуться сюда через ограду».

А иногда Чуковский дополнительно усложняет текст, как, например, здесь, где он дублирует троекратный повтор:

«— Умер, умер, умер Наг! — заливался Дарзи. — Смелый Рикки-Тикки впился в него зубами и не выпустил. А Большой Человек принес палку, которая делает бам, и перебил Нага надвое, надвое, надвое!»

Из-за цензуры советского времени рассказ лишается конкретных примет эпохи — в нем больше нет англичан-колонизаторов, слуг и историй о древних богах. Такой «Рикки-Тикки-Тави» больше ассоциируется с Чуковским, чем с Киплингом. Этот перевод известного детского писателя содержит наименьшее количество синтаксических калек и сопровождается стихотворением С. Маршака. Речь Дарзи становится еще более поэтичной, чему способствует и выбор лексики. И все же здесь по-прежнему присутствуют смысловые ошибки, от которых Чуковский будет избавляться на протяжении последующих тридцати двух лет.

Перевод Любови Хавкиной (2001)

Хавкина умерла в 1949 году, и, насколько нам известно, ее перевод не публиковался прижизненно. Вероятно, этот текст, вышедший в 2001 году, подвергся редакторской правке. Так, в нем устаревшие слова и выражения («снести» в смысле «отнести») смешиваются с неологизмами («мангустик»).

«— Бедный мангустик, он мертв. Его нужно похоронить.

— Нет, подожди, — сказала его мать, — Лучше снести его в комнату. Пусть он обсохнет. Быть может, он еще оживет».

Эта версия рассказа предназначена для детей. Здесь «сложные» слова вроде «бунгало» заменяются простыми и понятными (бунгало = дача). Появляется множество пояснений, например, что высокий человек — отец мальчика, а также текст Киплинга, не изобилующий подробностями, вдруг начинает обрастать деталями, видимо для лучшего понимания текста.

«Придя в себя, он прежде всего попробовал вату, в которую он был завернут, и решил, что она невкусная».

Герои стали многословнее: почти везде есть добавления от переводчика, лучше связывающие текст.

«— Почему вы плачете? — спросил Рикки-Тикки.

— О, мы очень несчастны, — сказал Дарзи. — Нас постигло большое горе. Один из наших птенчиков вчера выпал из гнезда, и Наг его съел.

— Да, это, конечно, большое несчастье, — сказал Рикки-Тикки. — Но я здесь еще очень недавно и не знаю, кто такой этот Наг».

Необычно переделана фраза про мать Рикки, которая научила сына, «как нужно вести себя, если случится попасть в европейский дом». Вероятно, «европейский» заменяет здесь «белый».

«— Не бойся, Тедди! — сказала мать. — Он хочет с тобой познакомиться».

Фраза отца почему-то перешла матери Тедди, хотя именно высокий человек все знает о мангустах, а Элис боится их. В конце же она не падает в обморок, а встречает героя радостными криками и ласками.

«Мать Тедди схватила на руки Рикки-Тикки и стала его прижимать, говоря, что Рикки-Тикки послан к ним Провидением».

В этой сцене был еще и отец мальчика, но, опять же, его фраза приписывается Элис.

Интересно, что в этой версии читатель может чуть больше узнать о характере мангуста с помощью добавлений со стороны переводчика.

«Тедди взял его с собою в постель и настойчиво хотел, чтобы Рикки-Тикки улегся у него на груди. Рикки-Тикки, однако, не хотел еще спать; но он был достаточно хорошо воспитан, чтобы не сопротивляться, царапать или кусать; он уступил желанию Тедди и лег, где тот его укладывал, но, когда мальчик уснул, Рикки-Тикки оставил свое место и пошел странствовать по дому».

Неожиданное противоречие появляется в следующем фрагменте:

«Рикки-Тикки весь позеленел от злости и бешенства, слушая этот разговор».

Хотя «позеленеть от злости» — устойчивое выражение, оно кажется не самым подходящим в этом тексте, где злость Рикки постоянно ассоциируется с красным, в частности с красными глазами.

Несмотря на то что текст сильно изменен, некоторые авторские приемы остаются, например возвышенная речь Дарзи.

В этом переводе характер матери Тедди заметно отличается от оригинала, чего никогда не происходило раньше. Текст становится понятнее, сглаживаются несколько резкая манера повествования Киплинга, отрывочность его синтаксиса; многое переводчица добавляет от себя. Любопытно, что в этом переводе Наг и Нагайна иногда называются обобщающим именем — Наги.

Перевод Натальи Андреевой (2012)

Хотя этот перевод предназначен для самых маленьких детей (до трех лет), здесь остается «бунгало», а Чучундра становится ондатрой. Не совсем понятно, чем аргументировано такое изменение: «ондатра» — слово женского рода (хотя в оригинале сам персонаж — мужского), и едва ли маленькие читатели поймут его лучше, чем «мускусную крысу».

«О войне, которую Рикки-Тикки-Тави вел в одиночку. Ему отважно помогал Дарзи, птица-портной, а ондатра Чучундра — хотя она никогда не выбегала на середину комнаты, а только кралась вдоль стены — давала ему советы».

Необычно, что Дарзи здесь характеризуется как «отважный», ведь Киплинг неоднократно говорит о глупости и трусости птицы-портного.

«Они отнесли Рикки-Тикки в бунгало, и какой-то большой человек взял Рикки-Тикки-Тави двумя пальцами и сказал, что он не мертвый, а всего лишь наглотался воды. Мама с мальчиком бережно укутали зверька в полотенце и положили греться у огня».

Так же, как и у Хавкиной, текст Андреевой обрастает деталями, которых не было у Киплинга. Они нужны, чтобы облегчить детям понимание происходящего. К тому же cotton-wool заменяется на современное «полотенце». Далее по ходу рассказа родители заходят в комнату Тедди, чтобы «пожелать сыну доброй ночи». Несмотря на это, в тексте находится место калькированию с английского языка.

«— Мне это не нравится, — нахмурилась мама Тедди. — Он может укусить ребенка.

— Он никогда так не поступит, — сказал папа».

Важно отметить, что здесь (как и у Ямашевской) используется уже метрическая система мер. А также у обеих переводчиц в неоднократно цитированном выше предложении возвращается капюшон Нага:

«Затем из травы медленно, сантиметр за сантиметром, начала подниматься голова, и раскрылся капюшон Нага, большой черной кобры полутораметровой длины, — от устрашающего вида головы до грозного хвоста».

Еще одно изменение в тексте касается взаимодействий мальчика с мангустом:

«Тедди отнес Рикки-Тикки-Тави к себе в постель и уложил так, чтобы он спал у него на подушке».

В оригинале зверек должен был спать на груди у Тедди, но Андреева отходит от этого. Вероятно, это изменение сделано для того, чтобы не стимулировать детей к близкому контакту с дикими животным — особенно не прижимать их к лицу. Ранее из сцены, где Рикки обнюхивает Тедди, было убрано упоминание, что он щекочет именно подбородок мальчика. Возможно, также это изменение отсылает к иллюстрации В. Дрейка, изображающей, как мангуст сидит на подушке Тедди и смотрит на мальчика.

Как у Августы Гретман, в этом переводе происходят трансформации с грядкой. 

«Рикки-Тикки слышал, как они двигались по тропинке от конюшни, и бросился искать дынную грядку у стены».

«Рикки-Тикки-Тави раздавил два яйца, скатился по арбузной грядке и, держа в зубах третье, помчался к дому».

Хотя перевод Андреевой так же, как и текст Хавкиной, добавляет поясняющих деталей в рассказ, переводчица все же старается не отдаляться от истории Киплинга. И несмотря на то что этот перевод рассчитан на самых маленьких читателей, текст передан почти без сокращений (ни одно предложение не опущено). Также в этой версии возвращается обморок мамы Тедди.

Перевод Марии Ямашевской (2024)

Как и в предыдущих переводах, здесь появляются более детальные описания происходящего. Помимо этого, на осовременивание текста работает выбор лексики, например «ершик для чистки бутылок».

«Это повесть о великой битве, которую в одиночку дал Рикки-Тикки-Тави в ванной комнате большого бунгало в местечке Сугаули, что на востоке Индии».

Интересно, что в переводах Хавкиной и Ямашевской присутствует уточнение, в какой стране происходит история. И хотя нам неизвестно точно, какое именно место имел в виду Киплинг — реальное или выдуманное, — переводчица решает ориентироваться на существующий город в индийском штате Бихар.

«Он жил в норе вместе с папой и мамой. И вот однажды в середине лета хлынул настоящий ливень. Вода подхватила его и вынесла из норы. Как он ни барахтался, как он ни отфыркивался, его смыло в придорожную канаву. Он ухватился за проплывающий мимо пучок травы — и больше ничего не помнил. Когда он очнулся, то лежал на солнышке посреди садовой дорожки, грязный и промокший, а рядом стоял маленький мальчик. Мальчик сказал: „Смотри, мертвый мангуст. Надо его похоронить?“

— Нет, — ответила мальчику мама, — давай лучше отнесем его в дом и высушим. Может, он еще живой».

В этом отрывке можно увидеть сразу несколько изменений, внесенных Ямашевской. Теперь для обозначения родителей используются слова «папа» и «мама» (у Андреевой были «мама» и «отец»). Впервые здесь мальчик спрашивает маму о необходимости похоронить зверька, хотя в оригинале и других вариантах — это инициатива Тедди.

В переводе Ямашевской встречается множество удачных мест и почти нет английского синтаксиса.

Самим ярким ее нововведением становится язык змей:

«— Гадкий, гадкий Дарз-с-си! — прошипел Наг и вытянулся, пытаясь достать гнездо в терновнике».

«Но стоило Тедди приблизиться, как что-то шевельнулось у дорожки, и тоненький голос прошипел: „Берегис-с-сь! Я с-с-смерть!“»

Они буквально шипят, везде тянутся звуки «с» и иногда «ш». Одновременно с этим нужно отметить и оформление прямой речи, повторяющее оригинал и ранние переводы рассказа.

«— В компостной яме за конюшнями, оплакивает Нага, о Великий Рикки-Тикки Белый Клык.

— Оставь в покое мои клыки! Скажи лучше, где она прячет яйца».

В этом эпизоде чаще всего «white teeth» переводят как «белые зубы». Вариант Ямашевской выглядит намного естественнее.

Необходимо сказать и о переводе девиза всех мангустов «Run and find out». Хотя у Киплинга он лаконичен и состоит всего из двух глаголов, переводчица решает с помощью аллитерации связать три глагола, а также начинает девиз с призыва: «Вперед! Разнюхай, разведай, разузнай!»

Однако в тексте Ямашевской встречаются ошибки и неточности.

«А когда он проснулся, то сказал:

— Ну вот, а теперь я пойду к дому и скажу красноголовому барбету и Дарзи, что Нагайна мертва. А они уж расскажут всему саду».

В оригинале герой здесь обращается к самому Дарзи. Вероятно, по замыслу Киплинга, птица-портной все это время ждал, пока Рикки-Тикки проснется. Хотя Coppersmith — это экзотическая и неизвестная русскому ребенку птица, никто из переводчиков не включил комментарий о ней, по-видимому полагаясь на ясность описаний автора. Бородастики упоминаются еще в русских книгах XVIII века. Однако все переводчики отталкивались от английского прозвища птицы, из-за чего сложилось три варианта перевода: котельщик, кузнец и медник. Ямашевская нашла нужную птицу, но оставила «барбет», который в русском языке ассоциируется с военным термином. Вероятно, это было сделано, чтобы экзотизировать птицу, так как речь идет о загадочной Индии.

В целом в современных переводах появляется много добавлений, сделанных для разъяснения происходящего. Синтаксис становится более естественным, чтобы не повторять английский оригинал, а детали, изъятые цензурой у Чуковского, возвращаются в текст: белые люди, Брахма и даже обморок. Переводчики стали сильнее влиять на текст: он обрастает деталями, которых раньше не было. Меняется также язык повествования — становится мягче и более соответствующим возрасту детей. Так, рассказ Киплинга начинает восприниматься и как подходящий для совсем маленьких детей. 

***

Издания

Перевод Варвары Кошевич (1902)

Первый перевод «Рикки-Тикки-Тави» был издан вместе с «Белым тюленем» под названием «Два рассказа из Книги Дебрей».

Р. Киплинг. Два рассказа из Книги Дебрей. 4. Белый тюлень. 5. Рикки-Тикки-Тави. М.: Д. П. Ефимов, ценз., 1902. (Книга выходила всего один раз с иллюстрациями П. Яковлева. Ознакомиться с переводом можно в читательских залах РГБ.)

Перевод Надежды Гиляровской (1908)

До революции перевод Н. Гиляровской под названием «Джунгли» выпускался дважды, второй раз в виде дилогии с оригинальными иллюстрациями Дрейка. Уже в наше время в ее переводе выходили «Книги Джунглей» целиком, включая рассказ «Рикки-Тикки-Тави».

Р. Киплинг. Джунгли. Книга 1. М.: В. М. Саблин, 1908.

Р. Киплинг. Джунгли: [Рассказы]. Кн. 1–2. М.: И. Н. Кнебель, 1914–1915.

Р. Киплинг. Книги Джунглей: сказки. М.: Республика, 1993 (Иллюстрации М. Мушникова).

Р. Киплинг. Книга джунглей. М.: Ридерз Дайджест, 2013.

Перевод Августы Гретман (1909)

Гретман перевела обе «Книги Джунглей», они были опубликованы всего один раз с иллюстрациями Дрейка.

Р. Киплинг. Джунгли: очерки и рассказы из индийской природы: [В 2 кн.]. М.: Тип. т-ва И. Д. Сытина, 1909.

Первый перевод Корнея Чуковского (1909)

Опубликован в сборнике под названием «Рассказы», куда вошли не только история о мангусте, но и некоторые сказки Киплинга («Just so stories»). Последующие публикации «Рикки-Тикки-Тави» в переводе Чуковского выходили уже в советское время.

Р. Киплинг. Рассказы. СПб.: Пантеон, 1909 (Вступительная статья В. Тана о творчестве автора). 

Перевод Семена Займовского (1911)

Р. Киплинг. Книга джунглей. М.: «Польза» В. Антик и К°, 1911 (Второе издание — 1913 г.).

Р. Киплинг. Джунгли. М.: Красная новь, 1924 (Иллюстрации Р. Мазеля).

Р. Киплинг. Рикки-Тикки-Тави. Киев: Гос. изд-во Украины, 1923 (Иллюстрации С. Шор, текст поделен на главы).

Р. Киплинг. Рикки-Тикки-Тави. М.: Г. Ф. Мириманов, 1926 (Иллюстрации В. Ватагина).

Анонимный перевод в издательстве М. Клюкина (1914)

Р. Киплинг. Рикки-Тикки-Тави: рассказ для детей. М.: М. В. Клюкин, 1914 (Без указания имени переводчика, с иллюстрациями разных художников, в том числе Дрейка).

Перевод Евгении Чистяковой-Вэр (1915)

Впервые «Книга Джунглей» в переводе Чистяковой-Вэр вышла в 1915 году, через год появилась в собрании сочинений Киплинга. «Рикки-Тикки-Тави» в ее переводе вновь стала выходить в 1990-е, его адаптированная редакторами версия публикуется до сих пор.

Р. Киплинг. Книга джунглей. Вторая Книга джунглей. Петроград: П. П. Сойкин, 1915.

Р. Киплинг. Книга джунглей / Собрание сочинений. Т. 1-14. Петроград: П. П. Сойкин, 1916.

Р. Киплинг. Собрание сочинений в 6 т. Том 3. М.: ТЕРРА, 1996.

Р. Киплинг. Рикки-Тикки-Тави и другие истории из «Книги джунглей». М.: Эксмо, 2019.

Р. Киплинг. Рикки-Тикки-Тави: сказки. СПб., М.: Либри пэр бамбини, Искатель, 2024.

Второй перевод Корнея Чуковского (1923)

Р. Киплинг. Рикки-Тикки-Тави. М.; Петроград: Гос. изд-во, 1923.

Р. Киплинг. Рикки-Тикки-Тави. 2-е изд. М.; Петроград: Гос. изд-во, 1928 (Исправленное издание).

Третий перевод Корнея Чуковского (1934)

Самый известный перевод «Рикки-Тикки-Тави», переиздавался свыше сотни раз. В последний раз был отредактирован в 1966 году. В таком виде он печатается в современных изданиях. С 2010-х годов к нему стали добавлять перевод поэтического эпиграфа (в переводе В. Лунина или М. Яснова) и «Песню Дарзи» (в переводе С. Степанова или А. Козакевич).

Р. Киплинг. Рикки Тикки Тави. [Москва]; [Ленинград]: Гос. изд-во детской лит. Ленингр. отд., 1934. (Иллюстрации В. Курдова).

Р. Киплинг. Книга джунглей [стихи в пер. В. Лунина и др.]. М.: Махаон, 2009.

Р. Киплинг. Рикки-Тикки-Тави [стихи в пер. М. Яснова и С. Степанова]. СПб.: Амфора, 2010.

К. Чуковский. Собрание сочинений: В 15 т. Том 1: Произведения для детей. М.: Агентство ФТМ, Лтд., 2013.

Р. Киплинг. Рикки-Тикки-Тави [перевели с английского К. И. Чуковский, А. В. Козакевич]. СПб., М.: Пальмира. Группа компаний РИПОЛ классик, 2018.

Перевод Любови Хавкиной (2001)

Перевод Л. Хавкиной впервые был опубликован в 2001 году, хотя он был сделан еще в первой половине XX века. Впоследствии выходил еще несколько раз, но без указания имени переводчика. Текст иногда делится на главы.

Р. Киплинг. Сказки. [Москва]: ЭКСМО-Пресс, 2001 (Оформление Г. Золотовской).

Р. Киплинг. Рикки-Тикки-Тави: сказки. М.: Эксмо Детство, 2026.

Перевод Натальи Андреевой (2012)

Р. Киплинг. Рикки-Тикки-Тави. Калининград: Коллекционер, 2012 (Художественное оформление А. Тайникова. Книга предназначена для маленьких детей, к ней прилагается инструкция по созданию змеи из носков).

Перевод Марии Ямашевской (2024)

Р. Киплинг. Рикки-Тикки-Тави. М.: ИД «Городец», 2024.