Аннотации к переводам: «Нортенгерское аббатство» Джейн Остен

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

«Нортенгерское аббатство» Джейн Остен

Northanger Abbey by Jane Austen

Рецензия Полины Бречаловой

*** 

О романе

Несмотря на то что «Нортенгерское аббатство» — один из ранних романов Остен, законченный в 1798–1799 годах, он вышел в свет только в 1817 году, уже после смерти писательницы. Главная героиня романа — Кэтрин Морланд — весьма впечатлительная и наивная особа семнадцати лет, увлекающаяся готическими романами. Доброта и искренность Кэтрин позволяют ей подружиться с семейством Тилни, которые приглашают ее погостить в Нортенгерском аббатстве. Под влиянием прочитанных романов воображение Кэтрин начинает рисовать ужасающие картины, в центре которых — отец Генри. Ей предстоит научиться отличать жизнь от книг и повзрослеть. Это весьма неспешный роман, высмеивающий готические клише с иронией и меткостью, присущими Остен.

 *** 

Коротко о переводах 

Впервые Остен «заговорила» на русском языке в 1967 году, когда роман «Гордость и предубеждение» был издан в переводе И. С. Маршака. В 1988 году в собрании сочинений писательницы выходит первый перевод «Нортенгерского аббатства», также выполненный Иммануэлем Маршаком. Долгое время его перевод был единственным, однако в XXI веке появились еще четыре. 

Перевод И. С. Маршака (1988)

Так называемый канонический перевод, очень точный по смыслу, практически лишенный ошибок. Перевод стилистически очень выверен, Маршак сумел найти золотую середину, состарив текст так, что он по-прежнему остается легким для чтения. В этом переводе сохраняются юмор и лаконичность оригинала. 

Перевод Л. Д. Каневского (2005)

В этом переводе то и дело проскальзывают почти дословные заимствования из Маршака. Там же, где переводчик работал без шпаргалки, возникают смысловые провалы. 

Перевод А. Б. Грызуновой (2008)

Наиболее стилистически непоследовательный перевод — и потому спорный. Переводчица пошла на смелый шаг, смешав в речи персонажей лексику, присущую русским романам XVIII и XIX веков, и более разговорную и современную, что затрудняет понимание текста и значительно его русифицирует. При этом смысловых ошибок в этом переводе довольно мало. 

Перевод В. Г. Литвинца (2013)

По-видимому, изначально создавался для формата аудиокниги. Очень динамичный, эмоциональный и легкий для восприятия на слух. Вместе с тем перевод пестрит ошибками и часто утяжеляет сдержанный стиль Остен. 

Перевод Н. Филимоновой (2016)

Не самостоятельный перевод, а осовремененная версия перевода Маршака, подписанная другим именем, из которой убрана архаизация и в некоторых случаях опущены понятные из контекста притяжательные местоимения. Рассматривать данный «перевод» далее не имеет смысла — это исключительно редакторская, а не переводческая работа.

* * *

Сравнение переводов

Рассмотрим один абзац из первой главы романа, вызвавшей затруднения у многих переводчиков, чтобы получить общее представлении о стиле и языке каждого из них. 

Перевод И. С. Маршака (1988)

Семейство, насчитывающее десятерых детей, обычно считается прекрасным семейством с вполне достаточным числом рук, ног и голов. Увы, Морланды не могли претендовать на этот эпитет во всех его смыслах, ибо отнюдь не отличались внешней привлекательностью. На протяжении многих лет Кэтрин оставалась такой же дурнушкой, как и все ее родичи.

Перевод Л. Д. Каневского (2005)

Семью, в которой десять детей, всегда называют замечательной, — поди пересчитай все их руки, ноги, головы, — но о Морлэндах этого никак не скажешь, они всегда были обычной неприметной семьей, и Кэтрин многие годы ничем особым от других не отличалась. 

Перевод А. Б. Грызуновой (2008)

Семью с десятерыми детьми непременно назовут прекрасной, если на всех хватает голов, рук и ног; но в остальном нельзя сказать, что семейство Морлэнд располагало особыми правами на подобный эпитет, ибо в целом было весьма невзрачным, и многие годы жизни Кэтрин была не красивее прочих.

Перевод В. Г. Литвинца (2013)

Семья, в которой десять душ детей, — всегда прекрасная семья, особенно если числу отпрысков соответствует нужное количество голов, рук и ног; однако Морланды имели собственное понятие о прекрасном — в целом все они отличались простотой нравов, и в течение многих лет Кэтрин не была исключением. 

Оригинал

A family of ten children will be always called a fine family, where there are heads and arms and legs enough for the number; but the Morlands had little other right to the word, for they were in general very plain, and Catherine, for many years of her life, as plain as any.

* * *

Подробнее о переводах

Перевод И. С. Маршака (1988)

Наравне с переводом Грызуновой является очень точным, в нем легко считываются основные идеи и ирония оригинального романа. Понятно переданы аллюзии на готический роман и культурные реалии того времени. Например, очень удачным кажется перевод «faith» как «слова» в предложении «Her heart and faith were alike engaged to James» («И теперь она была связана с ее братом сердцем и словом»), потому что это лучше проясняет связь признания в любви с помолвкой (признание Джеймса в ответной любви говорит о намерении жениться).

В угоду легкости длинные предложения оригинала были разбиты переводчиком на несколько предложений покороче, что, с одной стороны, не дает запутаться во множестве местоимений, а с другой — нарушает внутренний ритм. Впрочем, нельзя сказать, что переводчик злоупотребляет этим приемом — по возможности он сохраняет синтаксис оригинала.

Маршак состаривает текст сразу на трех уровнях: лексики, грамматики и синтаксиса. Он использует инверсию («душа моя разрывается на части»), окончание -ою в творительном падеже («мною» вместо «мной») и избегает лексики, которую можно расценить как современную. Вместе с тем он практически не использует вышедшие из употребления архаизмы, лексика в его переводе известна современному читателю (как XX, так и XXI века) и представляет собой менее частотные синонимы знакомых слов: «надобность» вместо «необходимость», «дурно» вместо «плохо», «верно» вместо «наверное» и т. п. В его переводе также наблюдается обилие кратких прилагательных и пассивных конструкций: «настолько упряма», «она была встречена», «она была почти выгнана».

Вместе с тем, поскольку переводчик старается сохранить некоторую витиеватость стиля, чтобы показать принадлежность романа к концу XVIII века, конструкция предложений иногда становится несколько запутанной. Например, «натуры определенного склада всегда бывают такими» не очень естественно звучит в диалоге, особенно учитывая, что это слова Изабеллы — персонажа, для которой нехарактерно подобное косноязычие.

Несмотря на то что переводческая карьера И. С. Маршака ограничивается лишь двумя книгами, перевод сделан с большим мастерством и любовью к произведению, и прошедшие годы ничуть не умаляют его достоинств. В некоторых изданиях есть комментарии Н. Демуровой и Н. Михальской.

Перевод Л. Д. Каневского (2005)

В переводе Льва Каневского, в особенности в диалогах, чувствуется влияние Маршака. Переводчик, несомненно, был знаком с этим текстом и, вероятно, «позаимствовал» оттуда наиболее удачные куски.

Перевод Л. Д. Каневского:

Бедняга Торп — здесь. Я боюсь встречи с ним — его честное сердце этого не выдержит. Я написал ему и нашему отцу. Знаешь, больше всего меня ранит ее двуличие. До последнего дня, когда я пытался с ней объясниться, она убеждала меня, что привязана ко мне ничуть не меньше, чем прежде, и всячески высмеивала мои якобы беспочвенные опасения. Стыдно сознавать, как долго я это выносил.

Перевод И. С. Маршака:

Бедняга Торп находится здесь. Я боюсь с ним встретиться — его честное сердце этого не выдержит. Я написал ему и нашему отцу. Больше всего меня огорчает ее двуличие. До последнего дня, когда я пробовал с ней объясниться, она убеждала меня, что привязана ко мне ничуть не меньше, чем прежде, и высмеивала мои опасения. Мне стыдно сознавать, как долго меня обманывали.

В этом переводе достаточно много смысловых ошибок, особенно в первой главе, где почти в каждом предложении Остен высмеивает то или иное клише. Для этого перевода в целом характерна небрежность и невнимательность по отношению к оригиналу. Так, «good constitution» здесь переводится не как «отличное здоровье», а как «хорошо сложена», а из-за сдвига смыслов само предложение приобретает довольно мрачную окраску, где матери Кэтрин грозит не литературно-клишированная, а вполне реальная смерть, что неверно: «… и, что самое важное, была отлично сложена. До появления на свет Кэтрин у нее уже было трое сыновей, и хотя она чуть не умерла при ее родах, как многие ожидали, она выжила». Если у Остен героиня в детстве не заботилась о животных или цветах, предпочитая играть в крикет и скатываться с холма, то у Каневского она, наоборот, с удовольствием занималась всеми этими «геройскими поступками»: «она всегда предпочитала крикет куклам, совершала в детстве геройские поступки — укачивала забавную соню, кормила зернышками канарейку или усердно поливала розовый куст».

Путаница присутствует также в репликах и местоимениях, например в диалоге Генри с Кэтрин в 5-й главе II тома, где слова Кэтрин встраиваются в речь Тирни. Иногда в переводе появляются предложения, отсутствующие в этом месте в оригинале, — и это нельзя объяснить желанием переводчика добавить какой-то ранее упущенный смысл.

В ряде случаев выбранные слова не совсем удачно отражают смысл оригинала, из-за чего ирония автора не считывается. Так, предложение, только предполагающее наиболее вероятное (и клишированное) поведение матери героини перед отъездом, становится утвердительным. Тревога Миссис Морлэнд не «должна была достигнуть предела», а «достигла», злые предчувствия не «наверняка язвили ее сердце», а точно делали это: «Приближалось время отъезда, и, вполне естественно, тревога за дочь миссис Морлэнд достигла предела. Тысяча беспокойных, злых предчувствий язвило ее наполненное печалью материнское сердце из-за ее любимой Кэтрин». Тонкая ирония Остен здесь «утолщается» до такой степени, что перестает быть иронией.

Перевод Каневского меньше стилизован под старину: в нем встречаются уже привычные окончания местоимений творительного падежа -ой, по большей части прямой порядок слов, и лексически он не так строго выдержан. При этом в переводе Каневского есть и анахронизмы — например, «фигушки», «она — могила» и «информированность».

Перевод А. Б. Грызуновой (2008)

Перевод Грызуновой выделяется на фоне остальных сильной стилизацией и вызывает наиболее яркую читательскую реакцию, особенно у тех, кто предпочитает «канонический» советский перевод Маршака.

В переводе Грызуновой используется более глубокая архаизация, чем диктует современная переводческая норма. Она использует отдельные элементы языка XVIII — начала XIX века: такие устаревшие слова и выражения, как «сие», «оный», «кой», «толковать» и др., что затрудняет понимание текста и ясно дает понять читателю, что с момента публикации романа прошло более 200 лет. Кроме того, вместо привычных для английских романов «мисс» и «мистеров» у Грызуновой — «госпожа» и «господин», а сами персонажи нередко используют разговорные слова, которые непривычно слышать из уст англичан: «драндулет», «батюшки», «ерунда», «жмотничать» или «божба». Сочетание стилей наиболее ярко проявляется в речи Торпов. Так, в репликах Джона звучат более современные и менее формальные выражения: «терзать мозги», «чуток», «мыслишки», что хорошо показывает разницу в его манерах на контрасте с речью Кэтрин. Такой же стратегии переводчица придерживается и с Изабеллой: современные выражения передают ее раздражительность и надменность.

В переводе Грызуновой есть смешение орфоэпических норм: можно встретить как «вниманье», так и «внимание», «восхищенье» и «восхищение». В нем много архаизмов и фразеологизмов, которые редко встречаются в современном языке, что отличает его от всех остальных: «таким манером», «ажитация», «в рассужденьи». Чтобы дополнительно состарить текст, переводчица использует инверсию, устаревшее окончание -ою в творительном падеже и пассивные конструкции («была преследуема», «одарена была улыбкою»); в ее тексте много отглагольных существительных («взращиванью», «пренебреженья»). В переводе Грызуновой смешиваются разные лексические пласты, из-за чего читатель, когда в одном предложении встречаются «коли» и «жмотничать», «слабоумец» и «ерундовый», может ощутить диссонанс.

В этом варианте тоже не обошлось без ряда неточностей, хотя смысловых ошибок тут на самом деле мало. Так, фигура матушки Кэтрин и в этом переводе привлекает своим «приятным складом», а не «пышущим здоровьем». Этот перевод также снабжен 37 поясняющими комментариями.

Перевод В. Г. Литвинца (2013)

Перевод Литвинца, судя по всему, изначально создавался для аудиоформата. Он гораздо эмоциональнее и ярче по своим стилистическим характеристикам, чем сдержанный и лаконичный оригинал. В этом переводе также много разговорных и современных выражений, что, вероятно, делает интонацию чтеца более живой. Благодаря этому реплики Изабеллы, например, звучат весьма драматично, как и задумывалось в оригинале — так Остен показывает ее неискренний и неглубокий характер. Также переводчику хорошо удалось передать некоторую «неотесанность» и неловкость речи Генри: слово «monstrous» в то время относилось к сленгу, и «чудовищно много» представляется для него удачным переводом. Текст достаточно слабо архаизирован, лишь в некоторых случаях встречаются устаревшая лексика (посему, изволите, полно) и обращения (голубушка, душечка), но в основном все формы слов и выражения достаточно современные.

Этот перевод не отличается точностью, одна из читательниц в отзыве даже отмечает, что «в экранизации выполнено гораздо понятнее, что хотела сказать автор — только после просмотра поняла некоторые идеи книги, а во время прочтения они не улавливались (например пародия на готический роман)»*. Как же могла остаться незамеченной главная тема романа? Легко — если она осталась не замеченной переводчиком.

В отрывке про родителей героини из первой главы подчеркивается, что они не соответствуют стереотипным родителям из романов: они не бедствуют, любят своих детей и, самое главное, оба живы. «Good constitution» в данном случае означает крепкое здоровье, которое помогло матери Кэтрин родить десятерых детей и не умереть во время родов или в связи с последующими осложнениями, а не «приятное телосложение». Мистер Морланд не «запирает» и не мучает своих детей, что вовсе не означает, что «воспитание дочерей заботило его меньше всего», совсем наоборот. У Маршака, например, в этом месте перевод если не буквально верен, то близок по смыслу к оригиналу: «и ему не было нужды держать своих дочек в черном теле».

Неправильно переведенные отрывки встречаются на протяжении всего романа, что создает довольно комичный эффект для читателя, знакомого с оригиналом. Так, зеленый склон («green slope») превращается в «зеленые перила», а бедную Марию незаслуженно обвиняют в слабоумии, ведь она «в меру своих умственных способностей высказала сожаление в адрес Анны», хотя в оригинале она просто «закончила свой рассказ, выразив сочувствие к сестре». Кроме того, Литвинец часто путается в местоимениях, особенно в сценах с Кэтрин и Изабеллой, из-за чего реплики и чувства одной героини приписываются другой.

С передачей культурно-исторических реалий в этом переводе тоже не все благополучно, что порой весьма странно и необъяснимо для переводчика, работающего над романом конца XVIII века. Так, хотя одним из значений слова «fortune» действительно является «удача», в контексте о свадьбе и разнице в положении под ним может пониматься исключительно «приданое».

* * *

Издания

Перевод И. С. Маршака переиздавался более 12 раз, и, скорее всего, как в домашней, так и в публичной библиотеке вы найдете именно его. Отметим несколько изданий, выделяющихся комментариями или иллюстрациями:

Остен Дж. Собр. соч.: В 3 т. Т. 2. / Сост. Е. Гениева. М.: Художественная литература, 1988. Это самое первое издание, оно содержит комментарии Н. Демуровой и Н. Михальской, а также иллюстрации английских художников — современников Дж. Остен Г. Брока, Ч. Брока, Х. Томпсона.

Остен Дж. Гордость и предубеждение. Нортенгерское аббатство. М.: Эксмо, 2006 (Серия «Библиотека всемирной литературы»). Вступительная статья М. Тугушевой, примечания Н. Демуровой и Н. Михальской, иллюстрации Ч. Брока. Имеются переиздания 2013, 2016, 2019, 2020 и 2022 годов.

Остин Дж. Нортенгерское аббатство. СПБ.: Азбука, 2024 (Серия «Мировая классика»). С комментариями Н. Демуровой, Н. Михальской и Е. Гениевой.

Остин Дж. Нортенгерское аббатство. М.: Эксмо, 2024 (Серия «Белая птица»). С красочной обложкой и комментариями Н. Михальской.

Кроме того, этот перевод существует и в формате аудиокниги:

● читает Лина Музырь («Клуб любителей аудиокниг», серия «Нигде не купишь», 2010)

● читает Маргарита Иванова («Клуб любителей аудиокниг», серия «Нигде не купишь», 2013)

Перевод Л. Д. Каневского издавался всего дважды:

Остен Дж. Нортенгерское аббатство. М.: Литература: Мир Книги, 2005.

Остин Дж. Нортенгерское аббатство. Доводы рассудка. М.: Вече, 2017 (Серия «Мастера мировой классики»).

Перевод А. Б. Грызуновой издавался пять раз, и его также можно найти онлайн:

Остен Дж. Нортэнгерское аббатство. М.: Эксмо, 2008 (Серия «Культовая классика»).

Остен Дж. Нортэнгерское аббатство. М.: Эксмо, 2009 (Доп. тираж вышел в 2008 году).

Остен Дж. Собр. соч.: В 3 т. Т. 2. М.: Эксмо, 2011 (Полное собрание сочинений).

Остин Дж. Нортенгерское аббатство. М.: Эксмо, 2018 (Серия «Всемирная литература»).

Остин Дж. Нортенгерское аббатство. М.: Эксмо, 2018 (Серия «Pocket book»).

Перевод В. Г. Литвинца существует в электронной и аудиоверсии, в бумажном виде не издавался.

Остин Дж. Нортэнгерское аббатство. Седьмая книга, 2013. Читает Станислав Иванов.