Аннотации к переводам: «Дракула» Брэма Стокера

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

«Дракула» Брэма Стокера

Dracula by Bram Stoker

Рецензия Полины Мормышевой

*** 

О романе

В 1897 г. в благопристойной викторианской Англии родился роман, ставший бессмертной классикой жанра ужаса и подаривший нам образ зловещего вампира графа Дракулы, столько любимый публикой и по сей день. Перед его написанием ирландский чиновник и театральный критик Абрахам Стокер (1847–1912) долго изучал венгерский и румынский фольклор и исторические свидетельства, посещал места, которые впоследствии опишет на страницах книги — Бистрицу, ущелье Борго, Уитби. В «Дракуле» нашли отражение его увлечения оккультными науками, полемика с дарвинистами и споры о существовании Бога, идеи об эротизме Фрейда, интерес к психиатрии и многие другие вещи, волновавшие людей XIX века. Роман сразу покорил сердца европейских читателей, но сам Стокер был быстро забыт. Не вошедшую в произведение главу позднее опубликовала его вдова. 

«Дракула» имеет целиком эпистолярную форму — он состоит из обрывков дневников, писем и газетных статей, что позволило Стокеру создать историю, пугающую своей реалистичностью. Адвокат Джонатан Харкер чудом спасается из замка таинственного трансильванского графа, который намеревается переехать в Лондон, чтобы продолжать вампирский род, попивая кровь бедных британцев. Первой его последовательницей становится юная красавица Люси Вестенра. Джонатан, его жена Мина, специалист по всему необычному Ван Хельсинг, психиатр Джон Сьюворд, молодой лорд Артур Холмвуд и его американский друг Квинси П. Моррис пытаются противостоять силам зла и выжить в схватке с Дракулой. 

*** 

Коротко о переводах

В дореволюционной России существовало лишь два перевода романа Стокера. Первый появился на свет в 1902 году — всего через пять лет после выхода оригинала. Он был опубликован в составе коллективного сборника в качестве приложения к популярной и дешевой газете «Свет», печатавшейся типолитографией Виссариона Комарова. Авторство было приписано Марии Корелли, тоже писавшей в жанре мистики, а переводчиком значилась некая княгиня Е. Ф. Крапоткина. Второй перевод вышел через десять лет — в 1912–1913 годах. «Вампиръ (графъ Дракула)» в двух томах был напечатан в серии приложений к «Синему журналу» наряду с другими приключенческими романами. Перевод выполнила Надежда Яковлевна Гольдберг под псевдонимом Нина Сандрова, а проиллюстрировал издание талантливый художник Альфред Эберлинг. Возможно, причиной тому были существенные огрехи первых переводов, но большого впечатления на русских читателей того времени вампиры не произвели. Позднее, в советский период, произведение Стокера игнорировали уже сознательно: во-первых, тогда жанр ужасов относили к низкой, массовой литературе, недостойной стоять на полке у советского читателя; во-вторых, ассоциации персонажа Дракулы с другим «живым мертвецом» были слишком сильны. Возобновился выпуск «Дракулы» лишь в конце ХХ века, когда старые переводы начали переиздавать наравне с появлением новых. 

Переводов и перепереводов «Дракулы» на русском языке выходило достаточно много, но большинство из них (в том числе переводы-адаптации для детей) канули в Лету после первого тиража. В данной статье мы подробно разберем лишь те, которые продолжают переиздаваться и по сей день либо же находятся в свободном доступе в сети и электронных сервисах для чтения. 

Перевод Е. Крапоткиной (1902)

Это первый перевод в типичных традициях дореволюционной практики: огромные пропуски и сокращения текста в «скучных» и сложных местах романа, преимущественно пересказ и неудачные попытки адаптации реалий и имен героев. 

Перевод Нины Сандровой (1912) 

Переводчица так же вольно обошлась с текстом, как и ее предшественница, — «Дракула» с легкой руки Сандровой сильно теряет в объеме, ведь некоторые не понравившиеся ей сцены выпущены или кратко пересказаны. Тем не менее именно этот перевод впоследствии очень часто переиздавался под разными редакциями. Текст исправляли в соответствии с новыми нормами языка, находили фактические и речевые ошибки и вставляли выпущенные Сандровой отрывки (далее убедимся, что далеко не всегда успешно!).  

Перевод Сандровой в ред. А. Хохрева (1990)  

Одна из первых редакций перевода Сандровой, появившаяся на волне возрождения интереса к роману. Тем не менее перевод нельзя назвать полным — Хохрев почти не меняет текст и вслед за Сандровой допускает множество смысловых и речевых неточностей.  

Перевод Сандровой в ред. К. Марининой (2003)

Редакция Марининой более качественная: многие выпущенные предшественницей фрагменты были возвращены на место, а ошибки — частично исправлены. К сожалению, на место старых недочетов где-то пришли новые, но главное — в тексте по-прежнему отсутствуют важные сцены, сложно поддающиеся переводу. 

Перевод Сандровой в ред. Р. Грищенкова (2022) 

Вышел в сборнике от издательства СЗКЭО вместе с рассказом «Гость Дракулы» и романом Барона Олшеври «Вампиры». Новый текст представляет собой некоего монстра Франкенштейна, сшитого из всех существующих на момент его издания переводов «Дракулы». Увы, но и при этом всем он не полный — целые абзацы из-за невнимательности или спешки исчезли без следа. 

Перевод Т. Красавченко (1992)

Первый самостоятельный перевод «Дракулы» конца ХХ века и первый опыт перевода крупной прозы филолога и литературоведа Татьяны Красавченко. Текст легко читается, стилевой регистр выверен, перевод снабжен сносками и литературным комментарием. Переводчица даже справляется с трудными для понимания сценами. И все же — текст все еще не вполне соответствует оригиналу. Красавченко в этой редакции злоупотребляет приемом компрессии, из-за чего длинные стокеровские предложения часто сокращаются до нескольких слов, а иногда и вовсе пропадают. 

Перевод Т. Красавченко (2020)

Новая версия перевода Красавченко, подготовленная ей самой для серии «Литературные памятники». На данный момент это наиболее полный и качественный перевод «Дракулы». Конечно, небольшие ошибки в нем присутствуют, но большая часть огрехов прошлой редакции исправлена — выпущенные переводчицей обрывки текста в большинстве своем возвращены на место. 

Перевод В. Литвинца (1998) 

Вышло лишь одно бумажное издание этого перевода, тем не менее его с легкостью можно найти в сети или архивах библиотек. При том, что текст практически не страдает от выпущенных фрагментов, его нельзя похвалить с чистым сердцем: переводчик позволяет себя фантазировать, не следует синтаксису оригинала и допускает смысловые ошибки. Несмотря на это, текст достаточно легко читается.  

* * *

Сравнение переводов

И по сей день с изданиями переводов «Дракулы» творится чертовщина. Тексты одних переводчиков издаются под именами других, а фамилии редакторов часто остаются загадкой, из-за чего в сети и магазинах можно найти разные по содержанию произведения, истинное авторство которых установить бывает трудно. Для удобства ориентирования мы приведем отрывок из 4-й главы — по нему почти сразу становится понятно, чей перевод и в какой редакции вы держите в руках. 

Перевод Е. Крапоткиной (1902)

Внезапно во дворе раздался отчаянный душераздирающий вопль. Я кинулся к окну, поспешно открыл его и выглянул. Внизу, прижимаясь к воротам, стояла женщина с всклокоченными волосами и держала руку на сердце, как будто слишком быстро бежала. Увидев мое лицо в окне, она закричала:

— Изверг, верни мне моего ребенка!

Перевод Сандровой в ред. А. Хохрева (1990)

Вдруг я услышал на дворе душераздирающий крик женщины. Я подскочил к окну и посмотрел на двор сквозь решетку. Там, прислонившись к калитке в углу, действительно стояла женщина с распущенными волосами. Увидя мое лицо в окне, она бросилась вперед и угрожающим голосом крикнула:

— Изверг, отдай моего ребенка!

Перевод Сандровой в ред. К. Марининой (2003) 

Тут вдруг я услышал на дворе душераздирающий женский крик. Я подскочил к окну и взглянул сквозь решетку на двор. Там, опираясь на створку ворот, действительно стояла женщина. Волосы ее спутались, руками она держалась за грудь, словно задохнувшись от бега. Увидев мое лицо в окне, она бросилась вперед и угрожающим голосом крикнула:

— Изверг, отдай моего ребенка!

Перевод Сандровой в ред. Р. Грищенкова (2022)

Тут я вдруг услышал на дворе раздирающий крик женщины. Я подскочил к окну и посмотрел сквозь решетку на двор. Там действительно стояла женщина с распущенными волосами, прислонившись к углу калитки. Увидев мое лицо в окне, она бросилась вперед и угрожающим голосом крикнула:

— Изверг, отдай моего ребенка!

Перевод Т. Красавченко (1992)

И тут во дворе раздался душераздирающий женский крик. Открыв окно, я увидел сквозь решетку женщину с растрепанными волосами. Она прислонилась к калитке, прижала руки к сердцу — после быстрого бега. Заметив меня, она бросилась вперед и пронзительно закричала:

— Изверг, отдай моего ребенка!

Перевод Т. Красавченко (2020)

И тут во дворе раздался душераздирающий женский крик. Я кинулся к окну, открыл его и сквозь решетку увидел женщину с растрепанными волосами. Она припала к воротам и схватилась за сердце — после быстрого бега.

Заметив меня в окне, она бросилась вперед и пронзительно закричала:

— Изверг, отдай моего ребенка!

Перевод В. Литвинца (1998)

Сидя, я услышал шум во дворе — безумный крик женщины. Я бросился к окну и   уставился в черноту. Внизу действительно стояла растрепанная крестьянка, отчаянно прижимавшая руки к сердцу. Словно после долгого бега, она обессиленно прислонилась к каменным воротам. Увидев в окне мое лицо, она злобно завопила: «Чудовище, отдай мне мое дитя!»

Оригинал  

As I sat I heard a sound in the court­yard without — the ag­on­ised cry of a wo­man. I rushed to the win­dow, and throw­ing it up, peered out between the bars. There, in­deed, was a wo­man with dishevelled hair, hold­ing her hands over her heart as one dis­tressed with run­ning. She was lean­ing against a corner of the gate­way. When she saw my face at the win­dow she threw her­self for­ward, and shouted in a voice laden with men­ace:

― «Mon­ster, give me my child!»

* * *

Сравнение переводов

Прежде всего стоит перечислить особые черты и стилистические приемы романа, потенциально усложняющие работу переводчика. 

Иностранные реалии. В начале «Дракулы» молодой солиситор (адвокат, помощник нотариуса, стряпчий — как только не пытаются выкрутиться переводчики) волей судьбы отправляется в путешествие по Германии, Венгрии и Румынии, где встречается с реалиями быта чужой культуры. В своем путевом дневнике он описывает местные блюда и напитки с их необычными названиями, национальную одежду местных жителей, особенности их поведения, обычаи и традиции, связанные с верой в злые силы. При переводе необходимо сохранить ощущение «диковинности», ведь Стокер неслучайно делает на нем акцент, вставляя в роман выражения на немецком, сербском и других языках. При этом важно не ошибиться в передаче культурных реалий, которые так старательно изучал автор. 

Местные реалии. Помимо элементов чужой культуры, роман наполнен реалиями викторианской эпохи и британской жизни — черный смог над Лондоном, похитители трупов, джентльменские клубы и многое другое. Переводчику нужно не полениться и разобраться в том, что вызывает сомнения, чтобы не допустить ошибок. 

Культурные отсылки. Трудно найти английский роман, который не был бы переполнен отсылками к Шекспиру, Библии и античным сочинениям. «Дракула» не стал исключением из этого неписаного правила. Переводчику необходимо не только распознать намеки, но и понять, каким способом ему лучше донести нужный смысл до читателя. 

Медицинские термины. Двое из главных героев романа — врачи, поэтому неудивительно, что мы встречаем у Стокера так много специализированной медицинской лексики. Подобного рода детали требуют тщательного изучения и консультации со специалистами. К счастью, благодаря интернету стало гораздо проще примерить на себя врачебный халат (в переносном смысле), чтобы минимизировать возможность фактической ошибки. 

Использование диалектов. Стокер, будучи ирландцем, живущим в Лондоне, очень трепетно относился к теме национальной идентичности. Так, в его романе появляется моряк-долгожитель, который произносит целую тираду на очень своеобразном йоркширском диалекте. Именно эта важная для сюжета сцена исчезла из большинства переводов романа — переводчики либо не смогли, либо не захотели решить сложную задачу передачи диалекта на русский язык. По правде говоря, это действительно непросто, ведь в нашем языке почти нет для этого средств. 

Эпистолярность и голоса персонажей. Повествование в «Дракуле» ведется от лица героев с разными речевыми характеристиками. Более того, и формат записи их мыслей различается. Например, доктор Сьюворд записывает свой голос на фонограф (записи с которого потом перепечатывает Мина), поэтому его речь должна звучать естественно, ведь он наговаривает ее здесь и сейчас. Джонатан, напротив, ведет дневник от руки, оставляя от своего лица примечания в скобках — эту особенность сглаживали многие переводчики. При работе с эпистолярным романом важно все время держать в уме, что именно и от чьего лица ты переводишь.

Теперь обратимся к анализу существующих переводов и посмотрим, как в них решаются вышеупомянутые проблемы.  

Перевод Е. Крапоткиной (1902)

Наверное, главное, что нужно знать об этом переводе «Дракулы», — он получился почти в три раза короче оригинального текста. Краткость в данном случае, вероятно, вызвана тем, что он был опубликован в сборнике вместе с чешским романом «Крест у ручья» Каролины Светлы — требовалось потесниться. В переводе Крапоткиной отсутствуют многие ключевые сцены, а оставшиеся сильно сокращены и передают лишь основный смысл. Например, нет рассказа графа о прошлом своего народа — секлеров. Видимо, переводчица подумала, что история — это скучно и совсем не важно, что Дракула рассказывает об этих событиях, потому что непосредственно в них участвовал. Пропуски ведут к логическим несостыковкам: похороны капитана судна не описываются, а потом Мина пишет, как это было трогательно; моряк не пугает девушек, рассказывая, что они сидят на могиле самоубийцы, а вскоре почему-то извиняется за свои слова. Но особенно часто страдают описания пейзажей, внешности и бытовых занятий — прогулок, чаепитий. Вот лишь пара примеров таких сокращений, лишающих читателя возможности насладиться слогом Стокера: 

«Though we were in shel­ter, we could hear the rising wind, for it moaned and whistled through the rocks, and the branches of the trees crashed to­gether as we swept along. It grew colder and colder still, and fine, powdery snow began to fall, so that soon we and all around us were covered with a white blanket»

«Неожиданно поднявшийся ветер завывал с необычайной силой. Пошел мелкий снег, и все вокруг заволокла белая пелена». 

«As he swept his long arms, as though brush­ing aside some im­palp­able obstacle, the wolves fell back and back fur­ther still. Just then a heavy cloud passed across the face of the moon, so that we were again in dark­ness» 

«Он размахивал руками, как бы отгоняя волков, и они действительно отступили. Но тут луна скрылась за тучами».

Крапоткина игнорирует не только все культурные отсылки, но и прямое цитирование. Например, в одной из глав Джонатан в ужасе пишет, что начинает понимать Гамлета, который говорил: «My tab­lets! quick, my tab­lets! ’Tis meet that I put it down» — Красавченко единственная подбирает подходящий перевод — «Таблички мне, скорей мои таблички…» (пер. И. Диденко), ведь герой имеет в виду, что ведение дневника помогает ему не сойти с ума. Крапоткина же переводит: «Я начинаю понимать некоторые вещи, до сих пор бывшие для меня загадкой». Джонатан, может, что-то и понимает, а вот читатель — нет. Таким же образом из текста исчезают английские поговорки, латинские фразеологизмы и библейские цитаты. 

В переводе много и обычных смысловых ошибок и неточностей: «I answered that it was the fourth of May» — «Да, пятое мая», «…which made me wince» — «…что я чуть не вскрикнул от боли», «Then write now, my young friend» — «Так напишите теперь, мой дорогой друг», «said one of them, with a low laugh» — «спросила одна из женщин, с улыбкой», «to hide my tears of bit­ter dis­ap­point­ment» — «чтобы не показать своего волнения» и т. д. Иногда перевод Крапоткиной является полной противоположностью сказанному в оригинале, например: «I have only the Count to speak with, and he! — I fear I am my­self the only liv­ing soul within the place» — «…но рядом нет ни одной живой души, кроме графа». Периодически переводчица и вовсе фантазирует: «There were dark, rolling clouds over­head, and in the air the heavy, op­press­ive sense of thun­der» — «Небо заволокли тучи, скрыв луну, и вокруг не было видно ни зги. Запахло озоном, как перед грозой». 

Конечно, от каких-либо реалий почти ничего не остается. «I dined on what they called „rob­ber steak“» превращается в «Мне подали что-то вроде шашлыка», хотя почти все коллеги-переводчики выбирают хороший вариант «разбойничьего жаркого». Вкрапления иностранных слов исчезают или зачем-то транслитерируются на русский — «„ордог“ означает демон». Пропадает длинное описание местных цыган, а «their own vari­et­ies of the Ro­many tongue» становятся просто «каким-то своеобразным языком». Однако интересно, что лишь Крапоткина правильно понимает слово «port­manteau» (дорожный чемодан) — другие переводчики называют его «портмоне» и «бумажником», а читатель недоумевает, почему герой ищет там свою одежду. Быть может, сказалось то, что княгиня была современницей Стокера. 

Отдельно важно отметить, что Крапоткина пыталась адаптировать текст для русского читателя — имя главного героя она переводит как Андрей Гаркер, а его наставника называет Петром Гаукинсом. И метод транскрипции, и русификация некоторых имен соответствуют переводческой норме XIX века, но современному читателю это непривычно. 

Перевод Нины Сандровой (1912)

Перевод Надежды Гольдберг — настоящее имя переводчицы — чуть длиннее текста княгини, но также страдает от бесчеловечных сокращений и пропусков «темных мест». Из романа пропали многие важные эпизоды, сложные с языковой точки зрения: все тот же разговор с моряком, описания трансильванских местностей и народностей. Даже финальная сцена победы над Дракулой сокращена. Например, в ней отсутствует упоминание о том, что перед смертью на лице графа появилось «a look of peace» — «выражение несказанного покоя», как позже переведет Красавченко. А ведь это очень важно для христианской мысли, которую закладывал в роман Стокер. 

Сандрова, хоть и старается следовать синтаксису подлинника, часто ошибается в деталях: «a deep and earn­est „Amen“» — «мрачное и грустное „аминь“», «The curse has passed away!» — «Шрам исчезъ», «some of our brave friend’s spirit» — «дух некоторых наших друзей», «there is hardly one au­then­tic doc­u­ment» — «едва ли найдется два одинаковых документа». Помимо этого, Сандрова очень любит использовать слово «положительно» даже там, где оригинал его не предполагает: «I was half fam­ished with hun­ger» — «я ощутил положительно невероятный голод». Между прочим, это место оказалось сложным для всех переводчиков, ведь half fam­ished на самом деле означает, что Джонатан вовсе не умирал с голоду («голод давно мучает меня» — ред. Хохрева, «зверски голоден» — Литвинец), а был лишь достаточно голоден, чтобы отужинать в гостях у Дракулы. 

Перевод Сандровой в ред. А. Хохрева (1990) 

Многие новые издания перевода Сандровой, отпечатанные в 1990-х, имеют пометку «Текст исправлен и частично переведен заново А. Хохревым». Впоследствии, вплоть до настоящего дня, роман часто издавался под именем Сандровой без указаний, что текст был отредактирован. Это привело к тому, что под именем одного переводчика существуют десятки версий романа, совершенно различных по качеству. 

Хохрев правит перевод в соответствии с современными нормами русского языка, что затрагивает и транскрипцию имен (Harker наконец становится Харкером, а вот Helsing отчего-то Хелзинком), но практически не меняет сам текст, ограничиваясь лишь минимальными редакторскими правками — например, убирает из него слово-паразит «положительно» и прочие устаревшие выражения и речевые огрехи. Впрочем, в переводе остается много перлов, например: «The man is an un­developed hom­icidal ma­niac» — «Этот человек — просто человекоубийственный маньяк» или «in the pad­ded room» — «в обитой войлоком комнате буйного отделения». Вероятно, при работе редактор не заглядывал в оригинал, поскольку в романе отсутствуют все те же вышеупянутые трудные места, что и у Сандровой. 

Перевод под редакцией Хохрева неоднократно переиздавался в течение десяти лет после своего появления, но, что удивительно, переиздается и до сих пор. Его можно найти в «Дракуле» от издательства «Родина» (2024) и красивом подарочном издании от «Алгоритма» (2023). Естественно, везде без указания имени редактора. Странно лишь, что никого не смутило, насколько этот перевод короче подлинника. 

Перевод Сандровой в ред. К. Марининой (2003)

Новая редакция перевода Сандровой, созданная в 2003 г. для издательства «Азбука», имеет пометку «Восстановление выпущенных при переводе Н. Сандровой фрагментов текста — К. Марининой». То есть, в отличие от прошлой редакции, текст все же проверяли на предмет «выбросов». И действительно, этот перевод частично восполняет потери, но некоторые абзацы в нем все же отсутствуют — например, сильно покромсали большую газетную статью о прибытии загадочной шхуны с мертвецом на борту (зато Маринина замечает ошибку Сандровой в названии корабля — шхуна хоть и русская, но все же носит имя «the De­meter», то есть «Деметра», а не «Дмитрий»). Несчастный монолог моряка на непонятном диалекте тоже пропадает, но не целиком: переводчица справляется с первой не самой сложной репликой, а остальное дает в пересказе. Однако эта реплика отличается стилистическим непопаданием, старик говорит слишком вежливо и правильно.    

Маринина исправляет многие ошибки Сандровой, пропущенные Хохревым, например: «said in a very hys­ter­ical way» — «заговорила почти в истерике» (Х.: «нервно спросила»), «in the whirl­pool of European races» — «в смешении европейских народностей» (Х.: «в водовороте битв и сражений»), «to keep them out of trouble with a hand­spike» — «рассеять все их тревоги при помощи гандшпуга» (Х.: «освободить их от всех тревог одним средством»), «he did not break out into a fury» — «он не разразился гневом» (Х.: «он не разразился бурею») и т. д. Тем не менее какие-то неточности перекочевали и в ее текст: «On my say­ing that I did not un­der­stand» — «Видя, что я понятия не имею, о чем речь», «They were evid­ently talk­ing of me» — «Они, наверное, говорили обо мне». Да и «положительно» по-прежнему употребляется на пустом месте: «which would take no denial» — «я положительно был лишен возможности отказаться», «His hand ac­tu­ally seemed like a steel vice» — «Его рука положительно казалась стальными клещами».  

К сожалению, дополняя старый перевод, переводчица допустила новые ошибки. К примеру, английское выражение «I have an ap­pet­ite like a cor­mor­ant» было переведено дословно — «У меня аппетит как у баклана», при том, что в нашей культуре повышенный аппетит мы приписываем разве что волку или слону. Красавченко вполне удачно выходит из положения: «Я теперь настоящая обжора». Так и «She has lost that an­emic look» у Марининой стало «Она утратила свою анемичность» — тот случай, когда медицинского термина скорее стоило избежать. Иногда переводчица упрощает оригинал даже сильнее предшественников: «He is so quaint in his ideas, and so unlike the normal lunatic» — «Он так не вписывается в общие рамки». Также она непоследовательна в передаче иностранных слов: фразы на немецком оставлены нетронутыми, их перевод дан в сносках, а вот названия блюд почему-то указаны транслитом прямо в тексте.  

Тексту явно не хватает редакторской правки — иногда создается ощущение, что в деле был замешан машинный перевод: «„But how,“ said I, „can it have re­mained so long un­dis­covered, when there is a sure in­dex to it if men will but take the trouble to look?“» — «Но как же это оставалось там, когда место точно указано и нужно только дать себе труд посмотреть?» «…it was a na­tional dish, I should be able to get it any­where along the Carpath­i­ans» — «…в Прикарпатье его можно получить, пожалуй, везде, поскольку это национальное блюдо».

Из плюсов — в этой редакции появляются потерянные описания трансильванских пейзажей, среди которых мелькают молящиеся местные жители, исторические экскурсы Дракулы, описание прогулок Мины и Люси. Можно похвалить работу с цитатами и отсылками, они все на месте, а многие даже снабжены примечаниями, правда не всегда подходящими. Например: «…чего с другими пациентами я избегаю, как адского пламени. (Прим.: при каких обстоятельствах я бы не убоялся преисподней?) Omnia Romae venalia sunt. И ад имеет свою цену verb. sap.». Переводчица приводит в сноске перевод латинской фразы как «Все римляне душой просты!», что не верно. Доктор Сьюард поступается своей совестью и врачебной этикой, поэтому вариант Красавченко «Все в Риме продажно» больше соответствует контексту. В другом эпизоде Маринина переводит «It never rains but it pours» как «Утром облачки — вечером ливень!» Это, конечно, лучше варианта Хохрева «Не было ни гроша, а вдруг алтын!» (ведь поговорку использует Люси — богатая девушка) и варианта Литвинца «Пришла беда — отворяй ворота» (ведь вся суть в том, что к даме в один день посватались сразу трое ухажеров), но все же не имеет под собой идиоматической основы. Удачнее всего снова справляется Красавченко с нейтральным «То пусто — то густо».

Перевод Сандровой в ред. Р. Грищенкова (2022)

Этой новой редакции «Сандровой» благоволило все — уже имеющиеся переводы под рукой, доступность любых словарей, программы для сравнения текстов. Однако по какой-то причине перевод, подготовленный для издательства «СЗКЭО», оказался не лишенным серьезных недостатков. 

Грищенков явно шел по изданию Сандровой под редакцией Хохрева, а некоторые пропущенные им фрагменты вставлял по версии перевода Марининой (это хорошо заметно даже по приведенному отрывку). Несмотря на столь крепкое подспорье, небольшие абзацы, а то и целые сцены выпадают — то ли по причине невнимательности, то ли из-за нежелания сталкиваться со спорными местами. Особый интерес представляет шестая глава и разговор с моряком. Первую его реплику Грищенков пропускает вслед за Сандровой (странно, ведь ее перевела Маринина!), а вот второй большой монолог в тексте присутствует, причем переводчик указывает, что его не было в прошлых версиях. Йоркширский диалект Грищенков переводит сам, но уж слишком увлекается и фантазирует. Сравним несколько предложений в разных переводах:

Оригинал:

It be all fool-talk, lock, stock, and bar­rel; that’s what it be, an’ nowt else. These bans an’ wafts an’ boh-ghosts an’ bar­guests an’ bogles an’ all anent them is only fit to set bairns an’ dizzy wo­men a-bel­d­erin’. They be nowt but air-blebs.

Грищенков:

— Все это бредни недоумков, целиком и полностью!!! — взревел старик в ответ на мой вопрос. — Смехотворные предостережения о нетопырях, проникающих к спящим, о каких-то призраках и незваных гостях с того света — подобной чепухой можно только малых детей да впечатлительных дамочек стращать! Нет бы делом серьезным занялись, какое там: им, дурням стоеросовым, только бы мыльные пузыри пускать!

Литвинец: 

— Все это дурацкие сказки, черт меня побери. Только сказки и ничего больше. Поди, все колдуньи, привидения, домовые и так их растак — бабские сплетни, годятся токма детишек стращать. Вот уж язык без костей! 

Красавченко (2020):

Все это глупость, бред, чушь, и больше ничего! Призраки, привидения — тьфу! Духи, домовые… Чего только не напридумают, чтобы стращать детей и женщин. Пустое это!

Получившееся у Красавченко ближе всего к оригинальному тексту, но речи ее старика слегка недостает нужного градуса. Литвинец неплохо справляется с передачей просторечной грубости через устаревшие и разговорные формы слов, да и от общего смысла здесь сильно не отходит. А вот у Грищенкова получается гораздо хуже — его моряк почему-то начинает говорить о вампирах (спойлеры!), сыплет оскорблениями на пустом месте, и стиль не соответствует поставленной Стокером задаче. 

Более того, для заново переведенного им диалога характерна излишняя архаизация речи, которой нет ни в одной редакции перевода Сандровой: «Дабы ублаготворить родственников усопших, я полагаю», «…зачем вы нам о таких страстях поведали?». У читателя может возникнуть диссонанс от резкой смены регистра. Минимальные стилистические правки в тексте присутствуют, некоторые ошибки исправлены, но далеко не все: шхуну снова зовут «Дмитрий», а Люси в очередной раз жалуется, что ее называют «неаккуратной корреспонденткой» («be­ing a bad cor­res­pond­ent») — почему-то ни один редактор Сандровой не исправил эту неловкую калькированную фразу. Вариант Литвинца, например: «…что я совсем тебе не пишу». Что-то странное происходит с транслитерацией имен собственных: есть «Гилингам», но при этом «Ван Хельсинг».

Похвалить вновь можно работу с комментариями и примечаниями — их в тексте много и они довольно качественные. Однако не всегда обращение к сноскам у Грищенкова оправдано. К примеру, он почему-то решает не переводить «bloofer-lady» в речи ребенка и дает объяснение: Красивая дама (девушка, женщина) (англ.) — имитация детского произношения слова «beautiful». У Красавченко стратегия другая: она переводит это слово как «фея», ведь дети и правда могут назвать так красивую нарядную девушку, встреченную в лесу. 

Перевод Т. Красавченко (1992) 

Это второй канонический перевод «Дракулы», продолжающий активно переиздаваться наравне с переводом Сандровой. Похвалить можно многое: хороший литературный язык, прекрасные комментарии к тексту, где поясняются аллюзии и исторические реалии. В некоторых изданиях роман печатается вместе с недостающей главой «Гость Дракулы» (тоже в переводе Красавченко) и с вступительной статьей переводчика. Текст гладкий и легко читается, в нем нет излишней архаичности. Во многом эта лаконичность достигается за счет довольно свободного обращения с источником, и здесь мы переходим к минусам. 

При переводе Красавченко систематически пользуется приемом компрессии, а то и вовсе «вырубки» текста, причем не всегда понятно, по какому принципу происходит отбор: из текста пропадают как довольно важные детали, так и фоновая информация, что тоже сильно мешает восприятию романа. Как говорится, с абзаца по строчке, а текст страдает целиком. Приведем лишь пару примеров из множества: 

«I have locked the door, and the key is tied to my wrist, so per­haps I shall not be again dis­turbed. Lucy is sleep­ing soundly; the re­flex of the dawn is high and far over the sea…»

«Заперев дверь, я привязала ключ к запястью. —  Люси крепко заснула. Наступает рассвет…»

«»…Is not that so?»

«That’s so,» I said, and he went on: ―

«I take it that both you and Van Helsing had done already what I did today. Is not that so?»

«That’s so».

«And I guess Art was in it too».

«…Разве не так? 

— Догадываюсь, что и Артур не остался в стороне».

Встречаются и ошибки. Например, Красавченко почему-то переводит «toes» как «носки ботинок», поэтому ее Дракула ползет по стене замка, как ящерица… в ботинках! Шхуна в этом переводе зовется «Димитрий», а в имении графа вместо ворот («gate­way») имеется «калитка». Иногда переводчица слишком упрощает красивые стокеровские обороты: «It was on the dark side of twi­light» — «К вечеру», а где-то, наоборот, вводит дополнительную информацию: «At Purfleet, on a byroad» — «В Перфлите, милях в двадцати к востоку от центра Лондона, на северном берегу Темзы, в стороне от шоссе». 

Тем не менее, переводчица успешно справляется с передачей реалий и распознает ошибки своих предшественников. «What could I do but bow ac­cept­ance?» она верно переводит как «Что же мне оставалось делать, как не кивнуть в знак согласия?», в то время как другие заставляют Джонатана кланяться в ноги Дракуле. Глава, где упоминается скамейка на улице, которую трансильванцы зовут «by a name mean­ing „word-bearer“», заставила переводчиков испугаться. Крапоткина, Сандрова и Хохрев опускают этот момент, Маринина предлагает имеющий право на существование вариант «они называют ее словом, означающим что-то вроде „площадки для разговора“», Литвинец явно ошибается со «словом, в переводе обозначающим „носитель заклятия“», а вот Красавченко ловко выкручивается и именует скамейку «сплетницей». 

Перевод Т. Красавченко (2020)

Несколько лет назад издательство «Ладомир» в серии «Литературные памятники» выпустило большое подарочное издание «Дракулы», снабженное корпусом исторических текстов о вампирах и большой исследовательской статьей о творчестве Стокере. Специально для него Татьяна Красавченко спустя почти 30 лет подготовила новую версию своего перевода. 

На данный момент это наиболее полный и близкий к оригиналу текст — 90 процентов огрехов прошлой редакции, включая исчезнувшие предложения и ошибки, были исправлены, что очень радует. Можно найти некоторые неточности, например жену Ван Хельсинга здесь называют покойницей, неправильно истолковав фразу «with my poor wife dead to me, but alive by Church’s law», — на самом деле женщина жива, но безумна и лежит в лечебнице. В целом же заметно, что была проведена большая работа, пусть ее немного омрачают изредка встречающиеся опечатки и подход, допускающий большие синтаксические вольности. 

Отдельно хочется похвалить проработку медицинских реалий, чего не доставало предыдущим переводам: «…of blood so pure that we need not de­fib­rin­ate it» — «…кровь у него чистая — нет нужды ее дефибринировать», «When we stopped the op­er­a­tion, he at­ten­ded to Lucy, whilst I ap­plied di­gital pres­sure to my own in­cision» — «Закончив операцию, профессор занялся Люси, а я пальцами зажал свою вену…». Это первый перевод, где «can­ine teeth» Дракулы называют именно клыками, а не переводят дословно как собачьи или волчьи зубы. 

Единственная странность новой редакции — по какой-то причине фамилия главного героя транслитерируется по-старому, как «Гаркер», в то время как с Холмвудом, Хелсингом и Хокинсом никаких изменений не происходит. Сложно сказать, чем именно продиктовано такое решение, — может быть, чтобы отличать новую версию перевода от старой? 

Подарочное издание перевода Красавченко все еще продается, но теперь новый перевод выпускается и в более бюджетных сериях — «Лучшая мировая классика» (2024) и «Эксклюзивная классика» (2024) издательства «АСТ» и «Вечные истории. Young Adult» (2023) издательства «МИФ». Ищите пометку: «В данном издании представлен полный перевод, подготовленный для серии „Литературные памятники“».

* **

Перевод В. Литвинца (1998) 

Сложно сказать про этот перевод что-то однозначное, поскольку у него есть как серьезные недостатки, так и некоторые преимущества. С одной стороны, в переводе практически нет сокращений (а мы уже поняли, что не каждое издание «Дракулы» может этим похвастаться). С другой, беда иногда происходит с цитатами — к примеру, те самые строки Шекспира из дневника Джонатана у Литвинца отсутствуют. Переводчик позволяет себе не следовать букве оригинала, перефразировать сказанное автором и фантазировать для красного словца. Это хорошо тем, что мы почти не наблюдаем языковых калек, да и эмоциональная атмосфера повествования обычно угадана правильно, но часто подобные приемы ведут к тому, что переводчик отвлекается и допускает смысловые ошибки. Вот несколько примеров таких парафразов и фантазий: 

«I began to fear as I wrote in this book that I was get­ting too dif­fuse; but now I am glad that I went into de­tail from the first, for there is some­thing so strange about this place and all in it that I can­not but feel un­easy. I wish I were safe out of it, or that I had never come».

«Просматривая свою тетрадь, я обнаружил, что с каждой страницей становлюсь все многословнее. Однако детальное описание событий очень полезно, поскольку что-то необъяснимо таинственное окутывает этот замок, заставляя меня томиться и не находить себе места. Мне страстно хотелось бы вовсе не приезжать сюда и жить в своем понятном и безопасном мире». 

«It may have been that his breath was rank»

«Возможно, виной тому его старчески несвежее дыхание» 

«Ah, sir, you dwell­ers in the city» 

«Ах, сэр, вы, прозябающие в городах»

«to cor­rect and aid me» 

«поправить меня или оказать помощь несчастному старику» 

Заметьте, как много ошибок приходится на одно предложение: 

«Count Drac­ula had dir­ec­ted me to go to the Golden Krone Hotel, which I found, to my great de­light, to be thor­oughly old-fash­ioned, for of course I wanted to see all I could of the ways of the coun­try». 

«Граф Дракула заказал мне номер в гостинице „Золотая корона“, которая, к великому моему удовольствию, оказалась очень старой, и мне представилась возможность изучить особенности здешней архитектуры».

А ведь подобными огрехами кишит весь перевод. 

С минусами все понятно, но имеются и плюсы. Поскольку перевод относительно самостоятельный, он не дублирует переводческие решения предшественников. Так, Литвинец единственный сохраняет в этих словах Дракулы пометку в скобках, сделанную от лица Джонатана: 

«There is a flask of slivovitz (the plum brandy of the coun­try) un­der­neath the seat, if you should re­quire it». 

«Если вам угодно, под скамьей вы найдете фляжку со сливовицей (это местный сорт бренди)». 

Также переводчик верно понимает фразу «in the simple style of the Lon­don cat’s meat!» — «блюдо простое, как та конина, которую в Лондоне мы покупаем для кошек». Действительно, здесь имеется в виду дешевое конское мясо, которое в те времена приобретали, чтобы подкармливать домашних и бродячих животных. А вот Сандрова с ее «кошачьим мясом» совсем не угадала. 

* * *

Издания

Перевод Е. Крапоткиной (1902) в анонимной редакции 

Самый первый перевод княгини в современной редакции по-прежнему издается, но почему-то не под ее именем. 

Брэм Стокер. Дракула. Ростов-на-Дону: Феникс, 2021 (Серия: «Клуб страха», перевод Е. Крапоткиной издан под именем Н. Сандровой)

Брэм Стокер. Дракула. М.: РИПОЛ классик, 2021 (Серия: «Horror Story», перевод Е. Крапоткиной издан под именем Н. Сандровой)

Брэм Стокер. Дракула. М.: Редакция 88, 2023 (Перевод Е. Крапоткиной издан без указания переводчика, русифицированные имена заменены на привычные)

Перевод Сандровой в ред. А. Хохрева (1990)

Брэм Стокер. Дракула. М.: Родина, 2024 (Перевод издан без указания переводчика и редактора) 

Брэм Стокер. Дракула. М.: Алгоритм, 2023 (Серия: «Подарочные издания. Иллюстрированная классика». Перевод Н. Сандровой издан без указания редактора)

Перевод Сандровой в ред. К. Марининой 

Брэм Стокер. Дракула. СПб.: Азбука, 2011 (Серия: «Экранизированная классика»)

Брэм Стокер. Дракула. СПб.: Азбука, 2023 (Серия: «Азбука-классика». Перевод Сандровой в редакции Марининой издан под именем Т. Красавченко) 

Брэм Стокер. Дракула [электронное издание] // Яндекс.Книги (Перевод Сандровой в редакции Марининой издан под именем Н. Сандровой) 

Перевод Сандровой в ред. Р. Грищенкова (2022)

Брэм Стокер. Гость Дракулы. Дракула. СПб.: СЗКЭО, 2022 (Серия: «Библиотека мировой литературы (СЗКЭО)». Электронная версия книги выложена на сайте издательства)

Перевод Т. Красавченко (1992)

Брэм Стокер. Дракула. СПб.: Азбука, М.: Азбука-Аттикус, 2023 (Серия: «The Big Book»)

Брэм Стокер. Дракула. СПб.: Азбука, М.: Азбука-Аттикус, 2023 («Серия: Азбука-классика (pocket-book)»)

Перевод Т. Красавченко (2020)

(Ищите пометку: «В данном издании представлен полный перевод, подготовленный для серии „Литературные памятники“».)

Брэм Стокер. Дракула. М.: Наука, Ладомир, 2020 (Серия: «Литературные памятники»)

Брэм Стокер. Дракула. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2023 («Вечные истории. Young Adult»)

Брэм Стокер. Дракула. М.: АСТ, 2024 (Серия: «Лучшая мировая классика»)

Брэм Стокер. Дракула. М.: АСТ, 2024 (Серия: «Эксклюзивная классика»)

Перевод В. Литвинца (1998)

(Перевод можно приобрести для прочтения в электронном сервисе для чтения «Литрес»).