Аннотации к переводам: «Большие надежды» Чарльза Диккенса

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

«Большие надежды» Чарльза Диккенса

The Great Expectations by Charles Dickens

Рецензия Дарьи Вуколовой

*** 

О романе

«Большие надежды» (1860–1861) Ч. Диккенса — роман воспитания, в котором ключевыми становятся общественные и нравственные проблемы. Это позднее произведение Диккенса, в котором преобладают пессимизм и, вопреки названию, отчаяние. Сирота из бедной семьи, которого регулярно бьет старшая сестра, однажды встречает каторжника, и это неожиданное знакомство будет оказывать влияние на всю дальнейшую судьбу мальчика. В этом произведении нет идеально положительных героев: тщеславие и неблагодарность Пипа, гордыня Эстеллы, жесткость миссис Джо, мстительность мисс Хэвишем, коварство Орлика, корыстолюбие Уэммика создают картину несовершенного, но правдоподобно изображенного общества. 

 *** 

Коротко о переводах 

В Великобритании роман публиковался с декабря 1860 по август 1861 года в еженедельном журнале All the Year Round, который издавал сам Диккенс. Отдельным изданием роман вышел уже в октябре 1861-го в издательстве Chapman & Hall. Судьба романа в России началась в том же 1861 году, когда анонимные переводы «Больших надежд» начали публиковать в журналах «Русский вестник» и «Отечественные записки».

Появление сразу двух параллельных переводов говорит о популярности автора в России. Читатели и литературные критики высоко ценили художественное и нравственное значение произведений Диккенса. 

Анонимный перевод журнала «Русский вестник» (1861)

Современному читателю этот перевод может показаться трудным для восприятия из-за дореволюционной орфографии, устаревших выражений и местами тяжелого синтаксиса. Язык этого перевода менее образный, чем в тексте оригинала, и содержит незначительные смысловые ошибки. 

Анонимный перевод журнала «Отечественные записки» (1861)

Речь персонажей в этом переводе может показаться неестественной. Некоторые фразы переведены неверно, из-за чего смысл в отдельных фрагментах теряется. Некоторые не важные для сюжета, но важные для авторского замысла предложения опущены. Тем не менее в тексте есть очень удачные решения, которые будут использовать и позднейшие переводчики. 

Перевод Анны Энгельгардт (1898)

Это сокращенный вариант перевода, в котором опущены многие фрагменты, особенно сцены, связанные со второстепенными персонажами. Но переводчица удачно передает речь героев романа. Несмотря на дореволюционную орфографию, текст прост для восприятия. 

Перевод Марии Шишмаревой (1909)

Это первый перевод, вышедший в России отдельной книгой. В нем сохранены не все фрагменты оригинала, но переводчица смело обращается с авторской иронией, порой добавляя ее даже туда, где ее нет у Диккенса. Однако она не всегда внимательно относится к тексту, поэтому некоторые смысловые детали при переводе потеряны. 

Перевод Марии Волошиновой (1909)

Переводчица довольно точно следует за автором, но дословный перевод в ряде фрагментов лишает ее текст образности. Некоторые предложения в этом переводе и вовсе отсутствуют, в нем есть и фактические ошибки. Юмористический тон повествователя передан далеко не везде, где он есть у автора.

Перевод Бориса Энгельгардта (1941) 

Это первый перевод, изданный в современной орфографии, поэтому современному читателю воспринимать его будет проще, чем предыдущие тексты. Он выполнен внуком Анны Энгельгардт, но заметно, что переводчик активно обращался к переводу журнала «Отечественные записки». Во многих фрагментах тексты этих двух переводов совпадают слово в слово. Но оригинальных решений у Бориса Энгельгардта тоже немало, переводчик неплохо передает слог автора. 

Перевод Марии Лорие (1952)

Самый распространенный перевод, насчитывает целых 35 изданий. Переводчица уделила внимание точности художественных деталей у Диккенса, поэтому ее текст считается наиболее приближенным к оригиналу. Ей удалось довольно точно передать как особенности речи персонажей, так и авторскую иронию. 

 ***
Сравнение переводов

Рассмотрим ключевую для романа сцену встречи Пипа с каторжником Провисом. Для сравнение переводов эта сцена показательна, ведь в ней речь каторжника должна отличаться от нейтральной, чтобы в точности передать портрет этого персонажа. 

Перевод журнала «Русский вестник» (1861)

— Ну, смотри сюда, сказалъ онъ, — дѣло идетъ теперь о томъ, жить ли тебѣ или нѣтъ. Знаешь ты, что такое напилокъ?

 — Да, сэръ.

 — Знаешь ты, что такое ѣда?

 — Да, сэръ.

При каждомъ вопросѣ онъ отталкивалъ меня сильнѣе, какъ бы желая дать мнѣ болѣе почувствовать все мое безсиліе и мою опасность.

— Достань мнѣ напилокъ. Онъ оттолкнулъ меня еще раз — И достань мнѣ чего поѣсть. Онъ оттолкнулъ меня еще разъ. — И принеси сюда. Онъ оттолкнулъ меня еще разъ. — Или я вырѣжу сердце и печенку. И еще разъ оттолкнулъ онъ меня.

Перевод журнала «Отечественные записки» (1861)

— Ну, слушай, сказалъ онъ: — дѣло идетъ о томъ: оставаться тебѣ въ живыхъ или нѣтъ? Ты знаешь, что такое напилокъ?

— Да, сэръ.

— Ну и знаешь, что такое съѣстное?

— Знаю, сэръ.

Послѣ каждаго вопроса онъ меня снова встряхивалъ, чтобъ дать мнѣ болѣе почувствовать мое безпомощное положеніе и угрожавшую мнѣ опасность.

— Достань мнѣ напилокъ, — и онъ тряхнулъ меня. — Достань мнѣ чего-нибудь поѣсть. И онъ тряхнулъ меня. — Принеси мнѣ то и другое. И онъ тряхнулъ меня. — Или я у тебя вырву сердце и печонку. Онъ опять тряхнулъ меня.

Перевод Анны Энгельгардт (1898)

— Ну, слушай, — началъ онъ, — вопросъ теперь въ томъ, отпущу ли я тебя живымъ. Ты знаешь, что такое пила?

— Знаю, сэръ.

— И знаешь, что такое харчи?

— Да, сэръ.

Послѣ каждаго вопроса онъ трясъ меня сильнѣе, какъ бы затѣмъ, чтобы дать почувствовать мою безпомощность и ту опасность, въ какой я находился.

— Принеси мнѣ пилу. — Тутъ онъ потрясъ меня. — И принеси мнѣ харчей. 

И онъ опять тряхнулъ меня. — Принеси мнѣ и то и другое. — Онъ еще разъ тряхнулъ меня. — А не то я вырву изъ тебя сердце и печенку. — И онъ снова тряхнулъ меня.

Перевод Марии Шишмаревой (1909)

— Теперь слушай, — сказалъ онъ. — Вопросъ идетъ о томъ, жить ли тебѣ, или умирать. Знаешь ты, что такое подпилокъ?

— Да, сэръ.

— А что такое ѣда?

— Да, сэръ.

Послѣ каждаго вопроса онъ встряхивалъ меня, какъ бы для того, чтобы дать мнѣ болѣе ясное представленіе о моей безпомощности и объ угрожающей мнѣ опасности.

— Ты достанешь мнѣ подпилокъ. — Онъ опять встряхнулъ меня. — Ты достанешь мнѣ поѣсть. — Новая встряска. — Ты принесешь мнѣ то и другое, или я вырву изъ тебя сердце и печенку. — Встряска повторилась.

Перевод Марии Волошиновой (1909)

— Ну, слушай! — сказалъ онъ. — Дѣло идетъ о томъ, оставить ли мнѣ тебя въ живыхъ или нѣтъ? Знаешь ты, что такое напилокъ?

— Да, сэръ!

— А съѣстное знаешь?

— Да, сэръ!

При каждомъ вопросѣ онъ опрокидывалъ меня все больше и больше съ тою цѣлью, вѣроятно, чтобы внушить мнѣ мысль о моей безпомощности и опасности, которой я подвергался.

— Ты достанешь мнѣ напилокъ! — Онъ наклонилъ меня еще ниже. — Ты принесешь мнѣ чего-нибудь съѣстного! — Еще ниже. — Принесешь то и другое мнѣ! — Еще ниже. — А не принесешь, такъ я вырву изъ тебя сердце твое и печенку. — Еще ниже.

Перевод Бориса Энгельгардта (1941)

— Ну, слушай, — сказал он, — дело идет о том, остаться ли тебе в живых или нет. Ты знаешь, что такое напилок? — Да, сэр. — И знаешь, что такое еда? — Знаю, сэр. После каждого вопроса он снова меня встряхивал, чтобы дать мне сильнее почувствовать мою беспомощность и угрожавшую мне опасность. — Достань мне напилок. — И он встряхнул меня. — Достань мне чего-нибудь поесть. — И он встряхнул меня. — Принеси мне и то и другое. — И он встряхнул меня. — Иначе я вырву у тебя сердце и печень. — Он опять встряхнул меня.

Перевод Марии Лорие (1952)

— Теперь слушай меня, — сказал он, — и помни, что я еще не решил, оставить тебя в живых или нет. Что такое подпилок, ты знаешь?

— Да, сэр.

— А что такое жратва, знаешь?

— Да, сэр.

После каждого вопроса он легонько встряхивал меня, чтобы я лучше чувствовал грозящую мне опасность и полную свою беспомощность.

— Ты мне достанешь подпилок. — Он тряхнул меня. — И достанешь жратвы.

Он снова тряхнул меня. — И принесешь все сюда. — Он снова тряхнул меня. — Не то я вырву у тебя сердце с печенкой. — Он снова тряхнул меня.

Оригинал

‘Now lookee here, ’ he said, ‘the question being whether you’re to be let to live. You know what a file is? ’

‘Yes, sir.’

‘And you know what wittles is? ’

‘Yes, sir.’

After each question he tilted me over a little more, so as to give me a greater sense of helplessness and danger. ‘You get me a file.’ He tilted me again. ‘And you get me wittles.’ He tilted me again. ‘You bring ‘em both to me.’ He tilted me again. ‘Or I’ll have your heart and liver out.’ He tilted me again.

 *** 

Подробнее о переводах

В романе «Большие надежды» Чарльз Диккенс уделяет большое внимание речевым характеристикам персонажей: они часто повторяют определенные фразы, которые отражают их черты. Кроме того, важно передать авторский юмор и иронический тон нарратора, который передает отношение героя к окружающей действительности. 

Перевод журнала «Русский вестник» (1861) 

Как видно из представленных фрагментов, у многих переводчиков возникли трудности с переводом слова wittles. И переводчик журнала «Русский вестник» не стал исключением. Вопрос «Что такое еда?» звучит абсурдно, трудно предположить, чтобы ребенок мог не знать, что это такое. Однако переводчик предпринимает попытку сохранить речевой портрет каторжника, например использует просторечное слово «малец»:

«Этотъ малецъ слышитъ каждое мое слово. У этого мальца есть своя особенная сноровка, какъ добраться до мальчугана и до его сердца и печенки».

Переводчик также допускает незначительные смысловые сдвиги. Например, в оригинале Джо говорит, что до женитьбы ему было одиноко. В переводе «Русского вестника» герой говорит немного другое:

«Скучно было, сказалъ Джо, — жить здѣсь одному; я познакомился съ твоею сестрой».

Этот эпизод важен для раскрытия образа Джо: герой рассказывает о своем детстве и объясняет, почему относился к жене именно так. Поэтому заменить здесь «одиночество» на «скуку» — значит снизить уровень чувств и переживаний героя.

Некоторые иронические вставки нарратора в скобках переводчик и вовсе пропускает. Передавая образ Уэммика, переводчик не сохраняет авторский повтор слова personal (личный), из-за чего комизм его образа передается не в полной мере. Подобные риторические повторы в этом переводе не соблюдаются достаточно часто, и поэтому создается впечатление, что переводом занимались несколько человек.

Громоздкие синтаксические конструкции также могут затруднять чтение перевода. Они возникают, когда переводчик слепо следует за грамматикой английского языка, не адаптируя текст под русский:

«Но главное-то, сказалъ Гербертъ, — вы высматриваете вокругъ себя. Это огромная выгода. Вы знаете, что вы въ конторѣ, и вы высматриваете вокругъ себя».

Порядок слов в некоторых фрагментах выглядит непривычно:

«Оставшись одинъ на дворѣ, я воспользовался случаемъ, чтобы посмотрѣть на мои грубыя руки и простые сапоги. Я вывелъ мнѣніе очень неблагопріятное объ этихъ принадлежностяхъ». 

А дословный перевод не всегда выглядит естественно. Например, Джо называет Пипа «старым дружищем», в то время как для современного русского языка такое использование слова «старый» нетипично.

Перевод журнала «Отечественные записки» (1861)

Переводчик попытался создать речевой портрет Провиса с помощью просторечной лексики, однако речь этого персонажа не выдержана в едином стиле. Например, в следующем примере отчетливо выделяются конструкции «необходимо было» и «не так ли»: 

«Иные щупали мою голову; лучше, еслибъ пощупали мой желудокъ; другіе давали мнѣ нравоучительныя книги и говорили рѣчи, которыхъ я не могъ понять; толковали что-то о дьяволѣ, но что мнѣ было до дьявола? Мнѣ необходимо было набить себѣ брюхо — не такъ ли?»

Текст содержит и смысловые ошибки:

«— Твоя сестра предана правительству.

— Предана правительству, Джо?

Я былъ пораженъ этими словами и возъимѣлъ смутное подозрѣніе (по правдѣ сказать, даже надежду), что Джо разведется съ моей сестрою и что она скоро сдѣлается женою какого-нибудь лорда адмиралтейства или казначейства.

— Предана правительству… сказалъ Джо. — Я хочу сказать, что она любитъ властвовать надъ нами».

Слово «предана» имеет совершенно другое значение, которое по контексту тут не подходит. В оригинале Джо говорит given to, что значит «имеет склонность». В таком варианте перевода Джо предстает более косноязычным, чем в оригинальном тексте.

В тексте опущены некоторые важные фрагменты, необходимые, чтобы передать путь главного героя. Например, переводчик пропускает фразу о том, что после посещения богатого дома мисс Хэвишем Пип начинает по-другому воспринимать собственные руки и сапоги.

Но в этом переводе есть и очень удачные решения, которые более поздние переводчики будут заимствовать. Например, переводчик ловко передает авторский юмор: 

«Принимая столъ за стезю добродѣтели, я долженъ сказать, что, впродолженіе всего чтенія, рука Уэмика уклонялась отъ этой стези и возвращалась на путь истины стараніями миссъ Скиффинзъ».

Кроме того, переводчик отлично воссоздает речевой портет Уэммика, используя словосочетания «движимое имущество» и «частное лицо», которые будут использованы и в более поздних переводах. Немаловажно и то, что в этом решении переводчик последователен и повторяет эти сочетания практически везде, где это делает автор. Такое единообразие присуще далеко не каждому переводу. Образ Герберта переводчик тоже передает отлично, используя емкий и точно подходящий по смыслу глагол «осматриваться».

Перевод Анны Энгельгардт (1898) 

В переводе Анны Энгельгардт роман называется «Блестящая будущность», что немного отходит от оригинального названия и от центральной темы романа — утраты надежд. В некоторых фрагментах Энгельгардт старается переводить близко к оригиналу. Например, она одна из немногих верно передает степень родства внучатой тетушки мистера Уопсля. Кроме того, Анне Энгельгардт хорошо удаются речевые портреты: каторжник говорит, используя сниженную лексику, Уэммик все время твердит о «движимом имуществе» и четко отделяет «частные и личные дела» от конторских. Однако в других эпизодах перевод принимает проясняющий характер, и это лишает текст иронического тона. Например, в оригинале Герберт Покет рассуждает следующим образом: 

«“But the thing is, ” said Herbert Pocket, „that you look about you. That’s the grand thing. You are in a counting-house, you know, and you look about you“».

После чего Пип закономерно задумывается:

«It struck me as a singular implication that you couldn’t be out of a counting-house, you know, and look about you; but I silently deferred to his experience».

В переводе Анны Энгельгардт фраза выглядит следующим образом: 

«Но важно то, — сказалъ Гербертъ Покетъ, — что я могу видѣтъ, какъ торгуютъ другіе. Это очень важно».

И в таком случае недоумение Пипа кажется уже менее оправданным:

«Мнѣ показалось страннымъ, что нельзя знакомиться съ торговлей, не служа въ банкирской конторѣ; но я промолчалъ». 

Оригинальная фраза look about you абстрактна и может значить практически что угодно, это позволяет автору повторить ее много раз для создания образа Герберта. Но перевод Энгельгардт лишает фразу такой возможности, что, впрочем, простительно для сокращенного текста.

Но также в этом тексте плохо раскрывается образ Джо: отсутствуют фрагменты, где Джо говорит о своих чувствах к жене и рассказывает историю их брака. А ведь это ключевые сцены, которые демонстрируют добрую душу этого персонажа, погружают читателя в историю его жизни. Из-за сокращения в тексте также утеряны многие шутки. 

Перевод Марии Шишмаревой (1909) 

За исключением фразы о еде, Шишмаревой отлично удается речевой портрет каторжника. Он вполне естественно использует просторечную лексику: «И всегда-то толковали они про дьявола, но какого дьявола имъ было отъ меня нужно?!»

Из текста Шишмаревой пропали небольшие фрагменты, например о том, что в конце романа Пип не стал трепать волосы своему младшему тезке. В то же время переводчица не боится добавлять иронию там, где ее нет у автора. В оригинале:

«Much he knew about peerless beauties, a mean miserable idiot! I whispered Herbert».

В переводе Шишмаревой в этой фразе появляется ирония:

«И этотъ идіотъ смѣетъ выдавать патенты на красоту? — шепнулъ я на ухо Герберту».

Некоторые авторские шутки переводчица усиливает: 

«Мы рѣшительно терялись, гдѣ найти для нея подходящую сидѣлку, пока насъ не выручилъ случай. Бабушка мистера Вопсля побѣдила наконецъ глупую привычку жить, съ которой столько лѣтъ напрасно боролась, и Бидди стала членомъ нашей семьи».

Диккенс не писал, что героиня боролась с привычкой жить, а решение Шишмаревой делает шутку более острой. Даже калькированный перевод слова accessories усиливает авторскую шутку, поскольку такая фраза в русском переводе выглядит странно и вызывает более сильную реакцию:

«Оставшись одинъ на дворѣ, я воспользовался этимъ случаемъ и взглянулъ на свои грубыя руки и толстые сапоги. Мое мнѣніе объ этихъ аксессуарахъ было теперь не совсѣмъ благопріятно».

Местами текст может показаться трудным для восприятия из-за перегруженного синтаксиса. Переводчица не всегда последовательна в своих решениях, поэтому некоторые важные для Диккенса повторы в ее тексте не соблюдены. Например, в многочисленных высказываниях Уэммика фраза portable property в разных местах переводится по-разному, из-за чего речевой портрет героя становится менее цельным. Однако в остальном перевод Шишмаревой вполне хорошо передает авторский тон. Во многом это перевод проясняющий, поэтому большого числа вопросов у читателя он не вызовет.

Перевод Марии Волошиновой (1909) 

В этом переводе текст романа выглядит более монолитным, так как Волошинова старается лишний раз не отступать от нейтральной лексики. Все персонажи у нее разговаривают примерно одинаково. Часто Волошинова переводит просто кальками с английского. Например, вполне формальное «Не так ли?» звучит очень неестественно из уст каторжника.

Многие лексические решения Волошиновой вызывают вопросы. Например, уменьшительно-ласкательное «старушка» в описании двоюродной бабушки мистера Уопсла искажает отношение Пипа к этому персонажу. Кроме того, из некоторых фрагментов романа исчезает иронический тон, как, например, тут:

«Я воспользовался тѣмъ случаемъ, что остался одинъ во дворѣ, и сталъ разсматривать свои грубыя руки и простые сапоги. Мнѣніе о нихъ я составилъ теперь крайне неблагопріятное. Раньше они никогда не смущали меня, теперь мнѣ тошно было смотрѣть на нихъ, какъ на доказательство моего низкаго происхожденія».

И таких примеров можно найти немало. Можно сказать, что Волошинова передает словарные значения слов, но игнорирует их коннотации, весь заложенный автором смысл. В тексте есть также и фактические ошибки, оставшиеся, вероятно, из-за плохой редактуры. Например, Уэммик говорит:

«Дорого они стоютъ, а все же имущество, и можно носить. Для васъ съ вашимъ блестящимъ будущимъ это не имѣетъ значенія, ну, а моей путеводной звѣздою всегда было правило: — пріобрѣтай побольше движимаго имущества».

При этом в оригинале герой, наоборот, утверждает, что эти вещи стоят недорого. Это не единственный случай, когда в переводе говорится прямо противоположное тому, что сказано в оригинале. В другой реплике Уэммика «движимое имущесво» по необъяснимой причине меняется на «недвижимое».

Заметно, что Волошинова стремилась следовать за автором хотя бы формально. Например, она едва ли не единственная из всех переводчиков показывает, что кузнец Джо на письме допускает орфографические ошибки, как это было у автора:

«Джо заперъ кузнецу и написалъ мѣломъ на дверяхъ (что онъ дѣлалъ всегда въ тѣхъ рѣдкихъ случаяхъ, когда не работалъ) „доманету“, и тутъ же рядомъ нарисовалъ стрѣлку, обращенную въ ту сторону, куда мы ушли».

По тексту видно, что, помимо оригинала, переводчица обращалась к переводу журнала «Отечественные записки», поэтому в некоторых фрагментах эти переводы очень похожи.

Перевод Бориса Энгельгардта (1941) 

Важно отметить, что Энгельгардт предложил собственную интерпретацию романа. Он утверждал, что «Большие надежды» — «это повесть о том, что делает с человеком стихия буржуазного общества». И такая интерпретация не могла не повлиять на особенности его перевода. Например, когда Пип посещает дом мисс Хэвишем, он впервые задумывается о своем социальном положении. Это выражается в том, что ему перестают нравиться собственные руки и сапоги. В оригинале эта фраза звучит смешно, а переводе Энгельгардта — серьезно:

«Я воспользовался тем, что остался один на дворе, чтобы взглянуть на свои грубые руки и толстые сапоги. Мое мнение о тех и других оказалось не очень благоприятным».

В остальном переводчику отлично удается передать иронический тон нарратора:

«Таким образом я в первые минуты пребывания в этом доме мог сделать и второе открытие, а именно, что воспитание маленьких Покетов заключалось в том, что они поочередно падали и время от времени лежали».

Но и тут словоупотребление не всегда является верным:

«Всклокочив себе волосы, он минут пять глядел на них с еще более растерянным, чем обычно, видом, словно допытываясь, каким образом они сделались нахлебниками именно в этом доме и почему природа не направила их в какой-нибудь другой».

Глагол «допытываться» имеет значение «разнузавать, выведывать», а в оригинале персонаж никого ни о чем не расспрашивает, а просто задумывается. Интересно, что Энгельгардт совершает ту же ошибку, что и Волошинова, заменяя «движимое имущество» на «недвижимое»:

«Кто знает, что может еще с ним случиться. Смотрите, чтобы не случилось чего-нибудь с недвижимым имуществом».

Многие авторские повторы Борис Энгельгардт тоже не сохраняет.

Перевод Марии Лорие (1952) 

Лорие очень умело работает с лексикой. В ее переводе речь героев, как и в оригинале, выглядит образной и естественной. Например, она переводит фразу Джо не так, как остальные переводчики: «Твоя сестра — видная женщина». В остальных переводах использовано нейтральное и очень частотное слово «красивая», а вариант, предложенный Марией Лорие, гораздо лучше передает оригинальное a fine figure of a woman. Ей отлично удается показать иронический тон автора:

«Двоюродная бабушка мистера Уопсла держала у нас в деревне вечернюю школу; другими словами, эта старушенция, располагавшая весьма ограниченными средствами и неограниченным количеством всяких недугов, ежедневно от шести до семи часов вечера отсыпалась в присутствии десятка юнцов, с которых брала по два пенса в неделю за возможность любоваться сим поучительным зрелищем».

Слово «старушенция» придает фразе комический оттенок и производит задуманный эффект. Умелая работа с лексикой, легкий синтаксис делают восприятие текста простым, а язык — колоритным:

«Отношения эти выглядели примерно так: несколько минут мистер Покет, взъерошив волосы и еще более озабоченно сдвинув брови, смотрел на детей, словно стараясь понять, как случилось, что они живут и столуются в этом доме, и почему Природа не определила их на постой к кому-нибудь другому».

Слово «постой» связано с военным контекстом, «столоваться» — канцелярит, так скажут о питании скорее в казенном учреждении, чем дома, поэтому, когда отец говорит так о собственных детях, это производит комический эффект.

Но есть в этом переводе и упущения. Например, у Диккенса Джо постоянно называет Пипа old chap. В переводе Лорие он один раз называет Пипа «стариной», а в остальных фрагментах такое обращение отсутствует, хотя его имело бы смысл сохранить, поскольку оно передает особую привязанность Джо к Пипу. 

Первое издание перевода М. Лорие («Государственное издательство художественной литературы)», 1952

***

Издания

Сегодня в книжных магазинах широко представлен только перевод Марии Лорие, его можно приобрести сразу в нескольких изданиях, есть и аудиокниги. Остальные переводы доступны лишь в библиотеках и онлайн, например на сайте az.lib.

Перевод журнала «Русский вестник» (1861)

Чарльз Диккенс. Большiя ожиданiя. М.: Журнал «Русскій Вѣстникъ», № 2–8, 1861. (Больше не переиздавался)

Перевод журнала «Отечественные записки» (1861)

Чарльз Диккенс. Большiя надежды. Приложеніе къ журналу «Отечественныя Записки», 1861, № 4–8. (Больше не переиздавался)

Перевод Анны Энгельгардт (1898) 

Чарльз Диккенс. Блестящая будущность / Сокращенный перевод А. Н. Энгельгардт. СПб.: Типография И. Гольдберга, Екатерининский кан., № 94, 1898. (С 10 иллюстрациями) 

Перевод Марии Шишмаревой (1909) 

Чарльз Диккенс. Большие ожидания // Собрание сочинений Чарльза Диккенса / Пер. М. Шишмаревой. СПб.: Типо-литографія Товарищества «Просвѣщеніе», Забалканскій просп., соб. д., 1909. № 75. Т. 17. (Первое издание перевода) 

Чарльз Диккенс. Большие ожидания. М.: Гослитиздат, 1935. (Художник — Э. А. Будогоский) 

Чарльз Диккенс. Большие надежды. СПб.: Лениздат, Команда А, 2013. (Издание в мягкой обложке)

Чарльз Диккенс. Большие надежды. СПб.: СЗКЭО, 2022. (С иллюстрациями Ф. Барнарда)

Перевод Марии Волошиновой (1909)

Полное собрание сочинений Чарльза Диккенса. СПб.: Издательство П. П. Сойкина, 1909. Т. 3. (В состав тома также входит «Повесть о двух городах», переведенная тоже Волошиновой) 

Перевод Бориса Энгельгардта (1941) 

Чарльз Диккенс. Большие надежды. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1941. (С предисловием переводчика)

Перевод Марии Лорие (1952)

Чарльз Диккенс. Большие надежды. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1952. (Первое издание романа. Художник — В. Носков) 

Чарльз Диккенс. Большие надежды. М.: Художественная литература, 1988. (Статья и примечания Нины Мехальской)

Чарлз Диккенс. Большие надежды. М.: АСТ, 2016. (Серия «Эксклюзивная классика»)

Чарльз Диккенс. Большие надежды. Лавка древностей. М.: Иностранка, Азбука-Аттикус, 2018. («Лавка древностей» — в переводе Н. Волжиной) 

Чарльз Диккенс. Большие надежды. М.: Эксмо, 2022. (Последнее вышедшее издание в серии «Яркие страницы»)