Аннотации к переводам: «451 градус по Фаренгейту» Рэя Брэдбери

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

«451 градус по Фаренгейту» Рэя Брэдбери

Fahrenheit 451 by Ray Bradbury

Рецензия Елизаветы Емельяновой

* * *

О книге

Роман «451 градус по Фаренгейту» часто называют «лирической антиутопией». В отличие от многих других известных нам антиутопий, здесь мрачный, тоталитарный мир изображается не через сухой политический анализ, а скорее через глубокие переживания и эмоции главного героя. Мы почти ничего не узнаем о правительстве и политической системе этого мира, но видим только мир пожарных и всех тех людей, с которыми соприкасается главный герой, Монтэг. На протяжении всего романа мы следим за его внутренней борьбой, которая завершается полным отказом от прошлой жизни. Роман многогранен, и его главную мысль можно интерпретировать по-разному. Его можно воспринимать как критику, с одной стороны, государственной цензуры, с другой — воздействия на культуру телевидения и средств массовой информации.

Брэдбери в эссе «Вложения по десять центов: „451 градус по Фаренгейту“» описывает, как с 1941 года они с женой и детьми жили в маленьком доме и ему приходилось разрываться между семейными обязанностями и писательством. Отдельный кабинет семья позволить себя не могла, поэтому Брэдбери писал роман про пожарника Монтэга в зале для машинописных работ в подвале библиотеки Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, где полчаса работы на машинке стоили десять центов.

Роман не сразу пришел к читателю. Брэдбери задумывал его как повесть под названием «Пожарный» (вдвое меньшую по объему, чем итоговый текст), но ни один издатель не хотел публиковать это произведение, и после многих попыток только в феврале 1951 года «Пожарный» вышел в журнале The Reporter. Вполне возможно, издатели просто опасались, что читатели воспримут книгу о пожарных как антиамериканскую. Позже Брэдбери увеличил объем повести, и в 1953 году роман «451 градус по Фаренгейту» был опубликован — любопытно, что первая полная версия выходила частями в самых первых номерах журнала Playboy. 

* * *

Коротко о переводах

Публикация романа «451 градус по Фаренгейту» в Америке совпала со смертью Сталина — оба события произошли в 1953 году. Почти сразу в России началась хрущевская оттепель, время невероятного прорыва в переводной литературе. После долгих лет изоляции от остального мира советские читатели смогли познакомиться со многими зарубежными произведениями. Таким образом, уже в 1956 году, всего через три года после публикации оригинала, появился первый перевод романа «451 градус по Фаренгейту», выполненный Татьяной Шинкарь. Это был первый роман Брэдбери, вышедший на русском языке.

Что удивительно — роман «451 градус по Фаренгейту» не был подвергнут в СССР совершенно никакой цензуре. Как говорил сам Брэдбери в одном из интервью: «В конце концов, повесть „451 градус по Фаренгейту“ — она вся о России и Китае. Она вся о любых приверженцах тоталитаризма, кем бы они ни были и где бы они ни жили: и о левых, и о правых…» Трудно объяснить, почему такая спорная книга, где герои делают все, лишь бы сохранить книги и передать их следующему поколению, все-таки была опубликована в Советском Союзе.

На сегодня существуют три опубликованных перевода романа «451 градус по Фаренгейту» на русский язык.

Перевод Татьяны Шинкарь (1956) 

Вышел в издательстве «Иностранная литература». Выпускается до сих пор, хотя в последние годы тиражи именно с этим переводом как будто бы медленно исчезают с книжного рынка. На данный момент в переводе Шинкарь в магазинах можно найти только подарочное издание с иллюстрациями от издательства «Эксмо». Кстати, настоящая фамилия переводчицы — Пельц; соответственно, могут встречаться публикации, подписанные таким образом.

Перевод Шинкарь — плавен и естественен. Она старалась следовать авторскому стилю, и при этом ее текст почти что музыкален, а образы живые и понятные. В угоду естественности Шинкарь порой сглаживает оригинальные образы и фразы, что в некоторых отрывках незначительно меняет смысл. В ее переводе также встречаются отдельные ошибки. Тем не менее перевод выполнен профессионально и качественно, и спустя семьдесят лет после публикации читается легко.

Перевод Виталия Бабенко (1999)

Над вторым переводом романа работал Виталий Тимофеевич Бабенко — известный российский писатель, журналист и переводчик, в основном специализирующийся на фантастике. Он также перевел множество рассказов Брэдбери.

Сначала перевод Бабенко выходил в журналах, публиковавших фантастику. Теперь именно он в каком-то смысле вытеснил переводы Татьяны Шинкарь с полок книжных магазинов.

Бабенко в своей работе старается во всем следовать за оригиналом, порой даже дословно передавая фразы и выражения оригинала. Его перевод очень точен, в нем нет ошибок, но он немного проигрывает переводу Шинкарь в плавности и читать его чуть тяжелее.

Перевод А. Хорунжего и Е. Каманиной (2001)

Об этих переводчиках известно крайне мало, их перевод вышел в единственном издании, выпущенном «Книжной палатой» в 2001 году тиражом 4000 экземпляров, и больше не переиздавался.

Перевод А. Хорунжего и Е. Каманиной наиболее далек от оригинала. В нем встречается большое количество ошибок, переводчики часто позволяют себе вольности, в связи с чем возникают сдвиги смысла. Текст получился порой тяжеловесным, неестественным, а иногда и комичным.  Тем не менее в этом переводе есть и удачные находки.

* * *

Сравнение переводов

Рэй Брэдбери виртуозно владел словом и создавал необычные и лиричные образы. Казалось бы, для антиутопии не подходят бесконечные сравнения и образность. Но как раз в «лирической антиутопии» они пришлись к месту. Кроме того, автор в изобилии использует аллитерацию, анафоры, звукоподражания, часто пишет рублеными предложениями, использует и другие приемы. Конечно, именно стиль этого текста создает одну из главных сложностей при переводе. Рассмотрим, как переводчики романа справились с передачей анафорических созвучий:

Перевод Татьяны Шинкарь (1956)

Это неплохая работа. В понедельник жечь книги Эдны Миллей, в среду — Уитмана, в пятницу — Фолкнера. Сжигать в пепел, затем сжечь даже пепел. Таков наш профессиональный девиз. 

Перевод Виталия Бабенко (1999)

В нашей работе есть свои тонкости. В понедельник сжигаешь По, во вторник — Войнич, в четверг — Честертона, сжигаешь их до пепла, потом сжигаешь пепел. Таков наш официальный девиз. 

Перевод А. Хорунжего и Е. Каманиной (2001)

В общем-то, работа у меня интересная. В понедельник жечь книги Миллей, в среду — Уитмана, в пятницу — Фолкнера. Превратить их в пепел, а затем сжечь и его. Это наш профессиональный девиз. 

Оригинал

It’s fine work. Monday burn Millay, Wednesday Whitman, Friday Faulkner, burn’em to ashes, then burn the ashes. That’s our official slogan. 

* * *

Подробнее о переводах

В романе «451 градус по Фаренгейту» трехчастная структура. Каждая часть несет в себе какое-то смысловое значение. Более того, все части вместе символизируют перемену, произошедшую с главным героем (Гаем Монтэгом). Эти названия сложны для перевода, поскольку важно не потерять их глубинный смысл.

Первая часть называется The Hearth and the Salamander, и это название неоднозначно. С одной стороны, hearth («камин», «очаг») часто ассоциируется у нас с домашним уютом и теплом, с другой стороны, в этом мире он используется в основном для сжигания книг. А саламандра — мифическое существо, неуязвимое для огня; но в этом произведении такое название носят пожарные (то есть буквально разжигающие пожар) машины, а на официальном гербе пожарных красуется саламандра. В этой части мы знакомимся с главным героем, и здесь же отношение героя к миру, в котором он живет, впервые начинает меняться. Можно трактовать это название следующим образом: парадоксально, что один и тот же огонь несет книгам уничтожение и одновременно поддерживает ложное счастье населения, является гарантом его спокойствия. При переводе названия первой части романа Шинкарь сохраняет буквальный смысл «Очаг и саламандра». Бабенко добавляет одно слово — «Домашний очаг и саламандра», что подчеркивает контраст между теплом очага и разрушительной силой «саламандры» (т. е. «пожарной» машины), но это уточнение может показаться лишним. В оригинале используется просто существительное hearth, которое оставляет широкое поле для интерпретаций. Перевод названия первой части, предложенный Хорунжим и Каманиной, «Праздник огня», меняет смысл до неузнаваемости — трудно даже предположить, на какую идею опирались тут переводчики.

Вторая часть, The Sieve and the Sand, напрямую отсылает нас к детскому опыту Монтэга. Вспоминая, как над ним издевался двоюродный брат, Монтэг понимает, насколько те давние события соотносятся с настоящим. Его борьба за знания, желание быть счастливым, стремление жить настоящей, осмысленной жизнью напоминают попытки удеражть песок в сите. Название этой части во всех трех переводах звучит одинаково: «Сито и песок».

Название третьей части Burning bright — цитата из знаменитого стихотворения Уильяма Блейка The Tyger. Оно символизирует кульминацию и в конечном счете завершение пути Монтэга. В каком-то смысле это и олицетворение интеллектуального пробуждения главного героя: он наконец видит истину, а в груди у него начинает теплиться надежда на светлое будущее. Только Бабенко использует прямую цитату из русского перевода Блейка, выполненного С. Я. Маршком, — «Светло горящий» («Тигр, о тигр, светло горящий / В глубине полночной чащи»). «Ясный огонь» — вариант Х. И К. — тоже неплохо работает в контексте, и в этом названии можно усмотреть некоторую неявную цитатность:  отсылку к фольклорному «Гори-гори ясно, чтобы не погасло» и к песне Булата Окуджавы «Ночной разговор» («На ясный огонь, моя радость, на ясный огонь». Перевод Шинкарь «Огонь горит ярко» не содержит цитаты и не передает смысл, заложенный в финальной части романа. 

Перевод Татьяны Шинкарь (1956) и Виталия Бабенко (1999)

Именно эти переводы можно назвать классическими, и в них почти не встречается ошибок. На сегодня они чаще всего переиздаются, именно их читают, и в интернете часто спорят, какой из двух переводов стоит выбрать.

Несмотря на свое стремление максимально бережно обойтись с оригиналом, в каком-то смысле оба переводчика представляют два полюса переводческой стратегии. Шинкарь не стремится в точности следовать синтаксису и стилю оригинала, она максимально адаптирует его для русского читателя, порой даже сглаживая слишком необычные и странные образы. Бабенко же старается максимально точно передать оригинальный текст.

Попробуем сравнить два этих перевода и прокомментируем сильные и слабые стороны каждого из них.

Перевод Татьяны Шинкарь (1956)

В окнах мелькала стена туннеля — кремовые изразцы и густая чернота — изразцы и чернота, цифры и снова чернота, все неслось мимо, все складывалось в какой-то непонятный итог. 

Перевод Виталия Бабенко (1999)

Стены тоннеля убегали прочь, кремовая плитка, угольно-черная, кремовая плитка, угольно-черная, цифры и темнота, плюс еще темнота, итог складывался сам собой.

Оригинал

The subway fled past him, cream-tile, jet-black, cream-tile, jet-black, numerals and darkness, more darkness and the total adding itself.

Бабенко старается полностью передать структуру и образы оригинала, у него все повторы сохранены и образы остаются такими же, как у Брэдбери, переводчик буквально расставляет слова в том же порядке, но перевод Шинкарь звучит более литературно. Она старается максимально сохранить общий смысл оригинала и его образы, но перестраивает предложение, чтобы получилась естественная русская речь — переводу Бабенко местами этого не хватает.

Буквальное следование оригиналу — не всегда наилучшее решение. Так, во второй части романа, при описании телестен, Бабенко переводит сочетание hysterical fish как «истеричные рыбки», тогда как Шинкарь использует «обезумевшие рыбки». Второй перевод звучит понятнее и привычнее. Бабенко также сохраняет оригинальную конструкцию Montag-plus-Faber — «Монтаг-плюс-Фабер», звучащую по-русски неестественно, тогда как Шинкарь адаптирует это следующим образом: «Они будут вместе — Монтег и Фабер».

Еще один пример оригинального авторского образа:

Перевод Татьяны Шинкарь (1956)

Монтэг глубоко втянул в себя воздух. В легких царапнуло, словно горячей щеткой. Горло пересохло от бега, во рту неприятный металлический вкус, ноги как свинцовые…

Перевод Виталия Бабенко (1999)

Монтаг глубоко втянул воздух. Легкие в его груди были словно два горящих веника. Рот иссох от бега. В горле чувствовался вкус кровавого железа, в ногах была ржавая сталь. 

Оригинал

Montag drew a deep breath. His lungs were like burning brooms in his chest. His mouth was sucked dry from running. His throat tasted of bloody iron and there was rusted steel in his feet.

В последнем предложении перевод Бабенко остается буквальным, а Шинкарь незначительно трансформирует и доместицирует образ, чтобы получились «ноги как свинцовые». Странность образа при этом теряется, но суть остается той же, что и в оригинальном тексте. Чуть выше Шинкарь упрощает еще один образ и вместо устрашающего bloody iron использует «неприятный металлический вкус», что звучит более литературно.

По-разному переводчики подходят и к передаче имен собственных, что отчасти связано с расшатыванием переводческой нормы: после перестройки исчезли единообразие и унификация, имена собственные часто стали предаваться иначе, чем было принято в советское время. Шинкарь использует транскрипцию (Montag — Монтэг), а Бабенко транслитерацию (Montag — Монтаг). Фамилия девушки, после встречи с которой жизнь главного героя начинает меняться (McClellan), выглядит в текстах следующим образом: у Шинкарь — Маклеллан, у Бабенко — Макклеллан, поскольку он стремится к наиболее точной передаче написания, оставляя сдвоенную «к». 

Особое место в романе занимают звукоподражания. Брэдбери часто прибегает к этому приему, чтобы подкрепить им характер персонажей или придать сцене определенный характер. Зачастую перевод звукоподражаний лучше удается Бабенко. Так, разделительные по функции звуки, имитирующие шум дыма из трубки, которую курит Битти, Puff… Puff (что добавляет сцене реалистичности), Шинкарь переводит как «Пфф… снова пфф». Но при этом, оформляя все как реплику, Шинкарь сдвигает смысл. В ее переводе получается, будто звуком «пфф» Битти отражает свое отношение к сложившейся ситуации, а это сильно искажает смысл оригинала. Напротив, Бабенко, точно улавливая замысел автора, переводит звукоподражание как «Пых-пых… пых-пых».

Несмотря на литературную целостность и профессионализм перевода Татьяны Шинкарь, в нем встречаются некоторые неточности и ошибки. Например, неправильно переведено слово records, из-за чего полностью искажается смысл оригинала и предложение на русском звучит странно и вызывает у читателя вопросы: 

Перевод Татьяны Шинкарь (1956)

Где-то вновь должен начаться процесс сбережения ценностей, кто-то должен снова собрать и сберечь то, что создано человеком, сберечь это в книгах, в граммофонных пластинках, в головах людей, уберечь любой ценой от моли, плесени, ржавчины, тлена и людей со спичками.

Перевод Виталия Бабенко (1999)

Где-то опять должно начаться сбережение и накопление, и кому-то придется взять на себя эту роль: сберегать и так или иначе копить, копить и так или иначе сберегать все заслуживающее внимания — в книгах, в записях, в людских головах, в любом виде, лишь бы все это оставалось нетронутым — ни молью, ни чешуйницей, ни ржавчиной, ни гнилью, ни людьми со спичками.

Оригинал

Somewhere the saving and putting away had to begin again and someone had to do the saving and keeping, one way or another, in books, in records, in people’s heads, any way at all so long as it was safe, free from moths, silver-fish, rust and dry-rot, and men with matches.

В этом отрывке автор подразумевает просто записи, и использование «граммофонных пластинок» не просто нелогично, но и искажает смысл. Перевод Бабенко точно передает мысль оригинала.

У Шинкарь в тексте также встречается пример не совсем удачной адаптации реалий. Словосочетание marshmallow on a stick она передает на русский как «прутик с леденцом». Брэдбери приводит в пример поджаривание маршмеллоу на костре как одну из детских забав главного героя, навевающую приятные воспоминания. Очевидно, что в середине XX века в СССР было совершенно неизвестно, что такое «маршмеллоу», но выбор Шинкарь кажется нам особенно неудачным, так как сложно представить себе ребенка, который сует в огонь леденец на палочке. «Сладкое суфле маршмеллоу», предложенное Бабенко, — куда более удачный вариант: и передающий смысл оригинала, и заодно между строк объясняющий читателю, что маршмеллоу — это суфле.

В переводе Шинкарь есть также небольшие неточности и сглаживания. Например, в этом отрывке из первой части романа:

Перевод Татьяны Шинкарь (1956)

Главное, Монтэг, запомните: мы борцы за счастье — вы, я и другие.

Перевод Виталия Бабенко (1999)

Тебе важно помнить, Монтаг, что мы — Счастливые Ребята, Дуэт Зазывал, я имею в виду нас с тобой, но и все остальные наши тоже такие.

Оригинал

The important thing for you to remember, Montag, is we’re the Happiness Boys, the Dixie Duo, you and I and the others.

Капитан Битти в попытке убедить Монтэга придумывает название для их дуэта, ведь они, пожарные, якобы дарят миру спокойствие и счастье. Шинкарь не сохраняет эту деталь, а Бабенко предлагает вполне удачный вариант.

Перевод А. Хорунжего и Е. Каманиной (2001)
Этот наиболее поздний перевод, как мы писали выше, издавался всего лишь раз. В нем часто встречаются ошибки и неточности, а многие отрывки просто пропущены. Так, звукоподражания, которые мы приводили выше, в переводе Хорунжего и Каманиной отсутствуют.

Наиболее выразительные места оригинального текста, к которым можно отнести образность Брэдбери, тоже исчезают в их переводе вместе с целыми абзацами. Но самый главный недостаток тут — излишняя вольность, которую позволяют себе переводчики. Они часто сокращают текст, что неминуемо приводит к искажению смысла.

Помимо этого, Хорунжий и Каманина часто используют маркированную лексику, неуместную в контексте романа. Например, простой вопрос How’re your children? они переводят «Как поживают ваши детишки?». Такой перевод добавляет образу Монтэга развязность, которой в оригинале нет.

То же происходит и с другими персонажами. В оригинале обычное said Mildred Хорунжий и Каманина переводят как «мурлыкнула Милдред», а похожее cried Mildred — как «чирикнула Милдред». Простые, немаркированные слова оригинала Хорунжий и Каманина переводят излишне фамильярно, что порой сильно искажает образ персонажей.

В их переводе есть множество деталей, которые придают неверный характер целым сценам. К примеру, в трагичной сцене, где Монтэг в неадекватном состоянии пытается скрыться от полиции, вместо слова «упал» переводчики пишут «грохнулся». Этот просторечный глагол придает всей сцене комический эффект, что совершенно искажает смысл автора.

В переводе Хорунжего и Каманиной встречаются и другие стилистические ошибки. Так словосочетание committing suicide становится «занимаясь суицидом». Суицид — однократное действие, тогда как глагол «заниматься» предполагает многократное повторение.

В переводе Хорунжего и Каманиной также присутствуют неточности. Монтэг хранит ящик с надписью FUTURE INVESTIGATIONS (?), в котором лежат карточки для расследований, которыми Монтэг еще не успел воспользоваться. Переводчики надпись на ящике передают как «ТЕКУЩИЕ РАССЛЕДОВАНИЯ (?)», что искажает смысл оригинала.

В целом перевод Хорунжего и Каманиной получился очень тяжеловесным, неестественным, а иногда и комичным. Для стиля Брэдбери, наоборот, характерны сдержанные, скупые, но емкие образы и описания.

* * *

Издания

Перевод Татьяны Шинкарь (1956)

Выдержал не менее 50 переизданий. Приведем некоторые из них: 

Рэй Бредбери. 451° по Фаренгейту. М.: Издательство иностранной литературы, 1956. 

Рэй Бредбери. 451 градус по Фаренгейту. М.: Мир, 1964.

Рэй Брэдбери. 451 градус по Фаренгейту // Библиотека современной фантастики. Том 3. Рэй Брэдбери. М.: Молодая гвардия, 1965. 

Рэй Брэдбери. 451 градус по Фаренгейту // Память человечества. М.: Книга, 1981. 

Рэй Брэдбери. 451° по Фаренгейту. М.: Детская литература, 1983.

Рэй Брэдбери. 451° по Фаренгейту // О скитаньях вечных и о Земле. М.: Правда, 1987.

Рэй Брэдбери. 451 градус по Фаренгейту. М.: Эксмо, 2023 (Серия «Большие книги Маленького Принца»).

Перевод Виталия Бабенко (1999)

Также выдержал не менее 50 переизданий.

Рэй Брэдбери. 451° по Фаренгейту // Мир «Искателя», 1999, № 1(10). С. 125–250.

Рэй Брэдбери. 451° по Фаренгейту. М.: Эксмо, 2016 (Серия Pocket Book).

Рэй Брэдбери. 451° по Фаренгейту. М.: Эксмо, 2017 (Серия «Библиотека всемирной литературы»).

Рэй Брэдбери. 451° по Фаренгейту. М.: Эксмо, 2021 (Серия «Young Adult. Новый мир»).

Перевод А. Хорунжего и Е. Каманиной (2001)

Рэй Брэдбери. Сочинения. М.: Книжная палата, 2001.